3
0А я в ужасе разворачиваюсь, вспоминая про собак! Навострив уши оба пса синхронно склоняют головы, внимательно наблюдая за мной. Один оскаливается, подергивая верхней губой. Низкое утробное рычание…
Волосы по моему телу встают дыбом от животного ужаса. Дверь дома неожиданно открывается. Там Булочка!
— Папа! — пищит она сонно.
Рыкнув, собаки срываются к ней! И я обмираю от страха от стремительности этих массивных туш.
— Фу! — с криком бросаюсь следом за ними.
Шубка слетает с плеч.
Одна из псин сбивает Булочку с ног. И в моих глазах окончательно темнеет.
— Пошли вон! — врезаюсь в месиво из чёрных тел в темноте.
С грозным рычание одна разворачивается и, гавкая мне в лицо, встаёт за задние лапы заваливая меня в снег.
— Фу! — грозно рявкает Касьянов.
Собаки отлетают в сторону, одна пробегается по моему животу. Задохнувшись, вскрикиваю от боли.
— Мать твою так! — ругает меня на чем свет стоит Питбуль. — Безголовая! Совсем уже?… Чувство самосохранения есть у тебя, полоумная?! Я чуть не поседел, мля!
Выдергивает за грудки вверх.
— Б-б-булочка… — заикаюсь я.
— Да что они ей сделают?! — рявкает мне в лицо. — Она хозяйка им.
— Откуда я знаю, кто тут кому что… — заплетающимся языком лепечу я, не чувствуя от испуга ни рук, ни ног.
Осёкшись, замолкает. Тяжело громко дышит, глядя мне в глаза.
— Это же… рефлекс! — оправдываюсь я.
— Рефлекс у неё… — ворча, надевает на меня обратно капюшон. — Откуда бы им взяться, таким рефлексам?
— Так… ребенок же!
Псы спрятались за спину Ариши. И на нас виновато смотрят три пары глаз.
— Так… — вздыхает он растерянно, протирая ладонями лицо. — Так… Выпросил, твою мать…
Подхватывает на руки, проносит над собаками, пытающимися вилять обрубками своих хвостов.
— Ты так до свадьбы-то не доживешь, Синичкина. Надо же немного соображать! Тебя ж каждые три часа спасать надо!
Ставит на ноги в прихожей.
— Ариша!
Пошептавшись с собаками, Булочка закрывает дверь.
— Иди спать, Ариш.
— Неть, — преданно смотрит мне в глаза.
Сердце от адреналина так колотится, что мне кажется, я пьяная. Булочка, берёт меня за руку и ведёт в какую-то комнату. Это спальня. Двуспальная огромная кровать. Тяжёлые шторы. На стене плазма. А дальше красивый женский трельяж.
Неловко замираю. Это спальня Питбуля и мамы Булочки. Да. Оборачиваюсь, он стоит в дверях. Ему тоже неловко.
Ариша стягивает на пол покрывало. Подталкивает меня к кровати.
— Я с вами буду!
Трогаю руками халат. Снег растаял на нём…
Касьянов отодвигает дверцу шкафа, достаёт футболку. Кидает мне.
— Ложитесь, чего уж.
Сам проходит глубже, встает у окна. Отодвигая штору, смотрит на улицу, поигрывая нервно мышцами на плечах.
