3
0Неожиданно сталкиваюсь с пожилой женщиной.
— Я пойду, Богдан…
Удивлённо оглядывает меня с ног до головы.
— Здравствуйте, — смущаюсь я.
В порванных колготках очень неловко.
— Здравствуйте!
— Спасибо, тёть Кать, — выходит к нам Касьянов. — Идите, конечно.
— Там, Арина рожки велела отварить, в кастрюле… — не отводя от меня глаз, отчитывается она ему.
Питбуль стреляет мне взглядом на кухню. Юркнув в арку, присаживаюсь за стол.
Чисто… Кухня большая! Низ двери холодильника густо усыпан магнитиками.
На столе — вазочка с карамельками «Клубника со сливками». Мои любимые.
Есть хочется до тошноты и головокружения. Но взять не могу. Мне же не предлагали.
Смотрю в окно, как Касьянов провожает эту тётю Катю до ворот. Собаки как свита идут позади.
Богдан, значит. Имя-то какое хорошее. Чего ж такой он грубый, а?
Возвращается…
Сердце моё начинается ускоренно биться. Ну при дочке же не будет он ничего плохого делать, правда? Сказал — поешь, согреешься…
Лобов тоже много чего говорил. В итоге и жены не постеснялся!
Входная дверь хлопает.
— Мама? — неожиданно раздаётся за спиной.
Вздрогнув, разворачиваюсь.
Булочка в нарядном синем платье и босиком. На шее — много бусиков. На взлохмаченных волосах несколько заколочек.
Растерянно стою и тереблю пальцами свои сандаловые бусы.
Что мне говорить?! Разве я могу сказать, что я мама?? Так нельзя, ведь. Что с ней завтра будет, когда Питбуль меня увезёт? Я бы с ума сошла от горя.
— Ариш, — присаживается рядом с Булочкой Касьянов.
— Дело в том, что все Снегурочки очень похожи. И, возможно, это даже не наша мама.
Восторженный доверчивый взгляд Булочки становится деловитым и хмурым.
— Надо пловелить, — оглядывает меня она с сомнением.
— Боюсь, что способа проверить нет, — разводит он руками.
Пытается взять её на руки, но решительно оттолкнув, Ариша проходит к кухонному столу. Подтягивает туда стул.
С грохотом снимает с кастрюли крышку. Насыпает ложкой макароны в чашку.
— Что мне говорить? — беззвучно шепчу я.
Питбуль озадаченно пожимает плечами.
Ариша несёт мне чашку с макаронами. Водружает на стол. Густо поливает их сгущёнкой, потом жидким шоколадом для мороженного.
— Ешь, — внимательно смотрит на меня во всё глаза.
Питбуль за её спиной страдальчески смотрит ""в небо"".
Непонятный месседж! Мне есть или не есть?
— Ешь! — всовывает мне в руку вилку Булочка.
С опаской поглядывая на Касьянова, я погуще измазываю макаронину в ""заливке"" и отправляю в рот.
— Ммм… — мычу от удовольствия.
— Вкусно? — пытливо.
— Вкусно! — улыбаясь киваю я, съедая ещё одну макаронину.
— Наша! — победоносно констатирует Булочка.
