Агрессор

Мимо проехал бело-голубой полицейский «пассат», у двоих парней, сидящих внутри на заднем сиденье, были АК. Они оба осмотрели меня с ног до головы, прежде чем водитель что-то сказал своему товарищу об «этом странном человеке». Да пошли они, уже скоро меня здесь не будет. Кроме того, они, вероятно, просто завидовали мне из-за моего джемпера.

В любом случае я все сильнее начинал волноваться за эту работу или, точнее, за Чарли. Что, вероятно, означало, что я немного волновался и за себя, за то, что я был достаточно глуп, чтобы с ним связаться. Я не мог понять, как ему удалось на одном дыхании выпалить весь список, несмотря на свой старческий маразм…

А потом я подумал: черт подери, ну и что из этого? Я доведу это дело до конца. Я нужен Чарли. Он был единственным, что имело значение. Может, у него руки росли не оттуда и он не всегда помнил, что он здесь делал, но тем не менее он все еще был здесь. Все мои друзья, независимо от того, наши отношения только зарождались или мы уже достигли той стадии, когда носили одежду друг друга, были мертвы.

Я делал это для Чарли, он делал это для Хэйзл. Я не мог его подвести. Сейчас он был в гостинице, возможно, думал о том, заметил я или нет, что были времена, когда без посторонней помощи он даже в носу не мог поковыряться. Может, он раздумывал о том, продержится ли до конца этого дела. Но больше всего ему сейчас требовалось знать, что он может на меня положиться, и эта мысль поднимала мне настроение.

Может, мне тоже доведется внести свой вклад в спасение одного или двух рядовых на нефтепроводе. Я видел, что случилось с одной семьей, когда застрелили их любимого сыночка, и я осознал, как сильно мне это не понравилось.

У меня возникло подозрение, что я так упорно пытался сосредоточиться на Стивене и Хэйзл, чтобы не думать о себе и Келли, но мне не хватало смелости признаться в этом самому себе. Поэтому я просто начал думать о Силки, и это было намного приятнее. Лучше поваляться с ней на пляже, чем торчать на заднем дворе грузинского политика.

Я перешел на другую сторону улицы и миновал английский магазин-интернет-кафе в одном флаконе. Пронзительный женский голос донесся из открытой двери: «Мой Бог… это просто что-то!» Я подумал, что мне следует избегать таких мест.

Я почувствовал, что улыбаюсь. Все дело было в том, что я жутко соскучился по Силки. Месяцы, проведенные на кушетке психиатра, не прояснили мой мозг и наполовину столь эффективно, как несколько месяцев легкомыслия.

Возможно, я просто пересеку континент и вернусь к ней после многих лет в том же фургоне. Возможно также, эта работа окажется моей лебединой песней.

Я прошел мимо новой городской достопримечательности. Вне всяких сомнений, новый МакДональдс был самым блестящим, самым ярким зданием на главной дороге.