Агрессор

Его голос был приглушен:

— Я не хочу провести последние минуты своей жизни, стоя в углу того загона.

Чарли не видел, в каком состоянии была Хэйзл после его побега.

— Почему бы тебе не отправиться домой, не объяснить ей все, а затем вернуться сюда? А что, если тебя кокнут и ты не вернешься больше домой? Это будет вторая потеря Хэйзл, и все, что она запомнит, это то, что ты смылся.

Он встал, держа в каждой руке по банке, теперь уже воды, и вручил мне одну из них. Он поставил свою банку на стол и открыл ее. На этот раз его средний палец залез далеко под кольцо-открывалку.

— Ну, дружище, — банка наконец-то зашипела, — она в любом случае меня потеряет, что бы я ни делал. А так она хотя бы получит компенсацию. Я остаюсь здесь. — Его глаза засверкали, а в голосе чувствовалась уверенность. Он внезапно стал тем Чарли, которого я знал раньше. — Лучше сгореть, чем потухнуть. Я сделаю то дело, которое обязался сделать по контракту. После этого я поеду домой и буду держать за это ответ перед Хэйзл. Пройдет немного времени, и она успокоится. Она на самом деле меня любит.

Он пристально глянул мне в глаза.

— Поедешь со мной вторым номером? — Он поднес банку с водой ко рту и запрокинул голову, чтобы напиться. Его взгляд в это время был прикован к моим глазам. — Заметь, никакой оплаты — это все только ради Хэйзл. Но я возьму на себя расходы и доставлю тебя обратно к твоей немке бизнес-классом.

Я не сдержался и улыбнулся; эта улыбка почти превратилась в смех, потому что ситуация была абсолютно нелепой. За всю свою жизнь я ни разу не работал бесплатно. Я даже с матери своей требовал двадцать пенсов, когда она просила меня сходить в магазин на углу купить пачку кофе.

— Но ты даже не рассказал, что за работа.

В глазах Чарли тут же появился огонек интереса. Он выудил из кармана джинсов карту памяти USB и вставил ее в свой лэптоп. Выскочившее диалоговое окно спросило его, хочет ли он продолжить просмотр фильма с того момента, на котором он остановился, или же начать с самого начала. Он прикоснулся к клавиатуре, и мы увидели отрывистую картинку десятиметрового кирпичного забора с зацементированным битым стеклом наверху. Кавалькада «лад» быстро двигалась вдоль него по разбитой дороге. Я мог разглядеть только два верхних этажа разбитого кирпичного куба с другой стороны забора, но каждое окно было защищено толстой решеткой. Камера выхватила разрисованные краской ворота. Два металлических ставня высотой со стену закрыли дом от посторонних. Они выглядели так, словно находились здесь так же долго, как и дом, заржавевшие и потертые, соединенные вместе посредине навесным замком.

Картинка свернулась, когда Чарли прикоснулся к экрану.

— Чертовы любители! — Камера была спрятана в какой-то сумке с прорезанной в ней маленькой дырочкой.