Адриано

Я мысленно вижу бедную украинскую девушку, которая рухнула на пол, ее тело изрешечено пулевыми отверстиями.

Я могу только представить, как выглядит итальянка.

— Иди сюда! — кричу я Бьянке, засовывая пистолет за пояс.

Она просто смотрит на меня в полном ужасе.

Я подбегаю к ней, хватаю за руку и тащу к окну.

— Адриано, на нее нет времени! — кричит Массимо, выхватывая пистолет.

Бандиты в другой комнате уже стреляют по шкафу, пытаясь превратить его в щепки.

Я хватаю лицо Бьянки обеими руками и заставляю ее посмотреть на меня.

— Я спущусь первым. ТЫ ДОЛЖНА ИДТИ ЗА МНОЙ. Я поймаю тебя внизу — ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!

Слезы текут по ее лицу, но она быстро кивает головой в знак согласия.

Я киваю, затем поворачиваюсь к Массимо.

— Как только я окажусь внизу, заставь ее спуститься!

— Ладно, иди уже! — кричит он.

Я хватаю простыню, влезаю на подоконник, как Ларс, поворачиваюсь и шагаю.

А затем скольжу вниз по импровизированной веревке.

Мои руки сразу же нагреваются.

Я натыкаюсь на узел, которым связаны простыни, и это замедляет мое движение.

На долю секунды я вишу, а затем продолжаю свое контролируемое падение.

Руки уже горят.

Я падаю на последний узел в конце простыни и рывком останавливаюсь.

Теперь я понимаю, зачем Ларс завязал его: чтобы замедлить движение и сделать финальное падение как можно более мягким.

Я отпускаю руки и падаю.

Через секунду мои ноги ударяются о землю.

Я пытаюсь компенсировать удар, сгибая колени, и падаю на землю.

Но жгучая боль все равно проносится по ногам, и я падаю на траву.

— ЧЕРТ! — ругаюсь я, поднимаясь на ноги.

Ларс вытаскивает пистолет.

— Я не вижу никого из людей Агрелла — пока.

— Вызови наших ребят, — приказываю я, — и пусть они прибудут сюда.

Затем я поднимаю глаза на разбитое окно.

Из пустой рамы на меня смотрит Бьянка.

«Бьянка» означает «белая», и ее лицо полностью соответствует значению ее имени.

— ДАВАЙ! — кричу я ей. Я подхожу прямо под веревку и поднимаю руки. — Я тебя поймаю!

Она качает головой.

— Нет.

— МАССИМО, ВЫШВЫРНИ ЕЕ, ЕСЛИ ОНА НЕ СДЕЛАЕТ ЭТОГО САМА! НА СЧЕТ ТРИ — ДВА — ОДИН.

Перспектива быть выброшенной из окна, должно быть, пугает ее настолько, что она начинает двигаться.

Она хватает простыню и, спотыкаясь, вылезает на подоконник.

Затем соскальзывает вниз.

Она съезжает до первого узла, но не останавливается, а только немного замедляется.

Затем она спускается до второго узла и не останавливается вообще.

— Вот черт, — бормочу я себе под нос.

И она врезается в меня и валит на землю.

Это похоже на то, как если бы меня сбила машина.

Она маленькая, но падает с высоты пятнадцати футов (4,5 метра).

И она почти не замедлилась за все время, пока скользила.

Я стону, когда она сползает с меня.