Адриано

Я поворачиваюсь и устремляюсь в спальню.

Вдруг он окликает меня.

— Эй, ты забыла свои чаевые.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

Он держит в воздухе три купюры по сто евро…

… и ухмыляется.

Типа, я знаю, кто ты, девочка.

Иди и забери свои деньги, шлюха."

"Мне действительно нужны деньги…

… но я ценю свое достоинство гораздо больше.

Поэтому снова подхожу к нему.

Делаю вид, что беру деньги.

Но вместо этого показываю ему фак.

— Засунь себе в задницу, — шиплю я. Потом поворачиваюсь и ухожу прочь.

Глава 11

Адриано

Ночь не задалась.

Опоздание Дона Агрелла является прозрачной силовой игрой.

Я здесь самый важный — и я заставлю вас ждать столько, сколько захочу.

Глупое школьное дерьмо. Это выводит меня из себя.

А тут еще Кармин назойливо кланяется и лебезит, делая вид, что его семья не просто издевается надо мной. Я не представляю, как такой бесхребетный червяк, как он, может выжить в Cosa Nostra.

А потом…

К нам подходит Горячая Стерва.

Я увидел ее, когда зашел сюда.

Она великолепна.

Но не как супермодель, в отличие от двух других шлюх.

Скорее, красивая «девушка с соседнего двора».

Вот только ее тело…

Madonn.

У нее потрясающие изгибы.

Жаль, что она шлюха.

Я не являюсь большим поклонником БДСМ-наряда, в который она одета, хотя, должен признать, что он невероятно хорошо демонстрирует ее грудь.

Чулки мне тоже нравятся.

Но больше всего мне понравились волосы.

Это парик, конечно… но этот синий цвет?

Кто, блядь, наденет ЭТО на мероприятие, где будут присутствовать мафиози?

Тот, кому на все наплевать, вот кто.

Мне нравилось.

Очень нравилось.

Но меня беспокоит то, что она мне нравится.

Я не хочу поддаваться на уловки Агрелла — их проституток и кокаин.

Именно это и заставляет меня выйти из себя.

Кармин запаниковал и заставил своих ребят перенести наркотики в другую комнату, а затем я приказал ему уйти.

Когда они ушли, к нам подошла Горячая Стерва.

— Как тебя зовут? — спросила она самым неискренним «приятным голосом», который я когда-либо слышал.

Я наблюдал за ней краем глаза. Она явно не хотела здесь находиться, поэтому дружелюбный тон голоса звучал как гвозди по меловой доске.

Но… она горячая. ОЧЕНЬ горячая.

Что мне не нравится.

У меня есть работа. Мне нужно вести переговоры.

Она отвлекает, причем опасно.

Поэтому я отвернулся.

— Мне это неинтересно.

Тогда она отбросила все притворство.

— Значит, нас двое, — сказала она раздраженным голосом. — Но ты не умрешь, если скажешь мне свое имя?

Я посмотрел на нее с удивлением и раздражением.

Никто не разговаривает со мной подобным образом.

Ни в моей семье, ни, тем более, где-либо еще.