Адепты Востока

Всё абсолютно правильно, но это никоим образом не смягчает господствующий кодекс.

В даосских пьесах особое значение придаётся справедливости — абсолютной и окончательной, тогда как буддийское представление мистерий делает акцент на милосердии — безотлагательном и доступном.

Таким образом, китайцы живут в мире, в котором справедливость и милосердие параллельны друг другу, но не всегда пересекаются. Напрашивается неизбежный вывод о том, что при такой системе действительные взгляды Конфуция должны были бы привлекать тех интеллектуалов, которые, считая себя свободными от всяческих предрассудков, предпочитали придерживаться официальной системы этики и вести себя соответственно.

Говорят, что прибывшие в Китай первые буддийские монахи вначале строили свои храмы в строгом соответствии с китайской архитектурой и сменили индусские рясы на китайские одежды. Отец Фавье в своём детально разработанном труде «Пекин» отводит значительное место учреждению христианских миссий в Китае. Опять же, примечательно, что первые миссии возводились по образцу местных зданий и миссионеры — священники и святые отцы — носили принятое у китайских учёных и мандаринов платье.

На более раннем этапе распространения буддизма китайский образ жизни и обычаи мощно наступали на ввезённую доктрину, и на всех последующих этапах она претерпевала постепенные видоизменения.

Исторический Будда сохранил свою индийскую индивидуальность, но так никогда и не добился заметного расположения народа. Его признавали как основателя системы, но многие поколения новообращённых отдавали явное предпочтение двум бодхисаттвам — Авалокитешваре и Майтрейе.

В своё время циклы китайских легенд настолько основательно трансформировали этих бодхисаттв, что теперь они кажутся почти совсем китайскими.

Авалокитешвара, главный министр в раю Амитабхи, в самых ранних буддийских писаниях прямо не упоминается. Некоторые полагают, что изначально он был божеством Солнца в центральной Азии. В системе махаяны он представляет собой эманацию, или расширение сил, Будды Амитабхи. Долгое время его считали персонификацией атрибутов милосердия. Постепенно этот бодхисаттва присоединил индусские атрибуты Брахмы и Ишвары[238] и стал символом духовного тела вселенной.

Число его глаз и рук бесконечно увеличивалось, и он подарил миру формулу: «Ом мани падме хум», дарующую освобождение способным раскрыть её истинный смысл и правильно интонировать[239].

В ранних произведениях Авалокитешвара представлен как существо мужского пола или как андрогин, однако, попав в сферу китайского влияния, этот бодхисаттва утратил почти все свои индусские атрибуты.