2
0Если пушистое нечто и есть дух-смотритель, то задобрить его у меня, кажется, получилось. Я и сама была не прочь заесть шоколадкой все свои горести, но все досталось ему.
В этот момент пушистый шарик с громким «пышшшш» снова просочился сквозь стену. Но не с пустыми руками, если можно так сказать. В ореоле голубоватой магии за ним неслись самые различные вещи.
Я изумленно наблюдала за тем, как дух мечется по комнате. Три комплекта чистой темно-зеленой формы заняли свое место на полках. На стеллаж ровным рядком встали учебники, пачка чистых тетрадей опустилась на стол. Сумка с гербом Академии потеснила на стуле мою, потертую.
После этого дух опустился на прикроватную тумбочку и торжествующе объявил:
— Пыш-пышшшш!
— Спасибо, — вежливо произнесла я и не удержалась.
Протянула руку, чтобы погладить дымчатую шерсть. Но смотрителю это почему-то не понравилось и он тут же метнулся прочь и просочился через стену.
Но, по крайней мере, теперь у меня есть форма, учебники и даже нормальная сумка. Осталось раздобыть еду и узнать расписание.
На ужин я спустилась в форме Академии. Остальные уже сидели за длинным столом, явно рассчитанным на большее количество людей. В Академии Хранителей еду брали у раздаточного стола, но здесь накрывали по количеству адептов. К счастью, слуг явно предупредили о моем присутствии. Рядом с Хэем стояла еще одна тарелка. Я заняла место рядом с пятикурсником. Напротив меня расположилась Дэйю, и она явно не была этому рада. На столе перед девушкой снова лежал веер. Она что, с ним не расстается?
Стоило мне проглотить первую ложку вкуснейшего жаркого, как один из близнецов спросил:
— Кто из твоих родителей — дракон?
Я сделала паузу, тщательно пережевывая кусок мяса. А затем ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал равнодушно:
— Отец.
— Ты незаконнорожденная? Он не признал тебя? — изогнула бровь Дэйю.
— Он умер, — коротко ответила я.
И, предупреждая следующие вопросы, добавила:
— Я была младенцем и никогда его не видела. И да, не имею понятия, какого он был рода и стихии. Мать никогда не рассказывала о нем.
Последнее было враньем. Но даже намек на правду мог выдать меня.
— Сартори — фамилия твоей матери? — спросил Хэй. — Она осталась в Западном герцогстве?
— Она тоже умерла. Два с половиной года назад.
После этого разговор за столом увял. В глазах старшекурсника было молчаливое сочувствие, во взглядах троицы — скорее презрение. За происхождение мне доставалось и в Академии Хранителей. Как же, бездарная дочь какой-то вышивальщицы учится с такими высокородными и прекрасными! Но люди, которым на это плевать, тоже были. Оставалось надеяться, что на моем курсе есть ребята попроще, а не только тройняшки Канг.
Но теперь я снова осознала, в какую передрягу попала.
