Адская рулетка

— Ладно, — поморщившись, сказал Чудо-юдо, — что с них возьмешь? Они сейчас как детишки, которые добрались до банки с вареньем, половину слопали и попались родителям. А теперь ждут, что с ними сделает папа. То ли выпорет, то ли просто пожурит. Ну а папа сейчас молит Господа Бога, чтоб детишки не обожрались и чтоб варенье оказалось не испорченным. Потому что ему будет очень жалко, если у них животики заболят. Жалеет дитятей неразумных. Особенно доченьку, то бишь невестку бестолковую. Поскольку они сейчас все равно ни черта не смогут понять, то лекции, нотации и экзекуции придется отложить, условно говоря, до вытрезвления.

— А мы вовсе не пьяные, — обиделась Вика."

"— Но — наколотые. То, что я предписывал Диме, — предусматривалось. А вот то, что еще и себя решила дурой сделать, — мне и в голову не приходило. Как говорится, аналитики подвели. Тем не менее, если у вас еще хоть что-то в головах осталось, посмотрите вот на эту дискету (Чудо-юдо вытащил из бокового кармана маленькую «трехдюймовку».) Здесь ваш страшный Белый волк. Отважные поросята или козлята — более приемлемого наименования для вас не подберу — самым дурацким образом выманили гнусного зверюгу из логова, не дожидаясь, когда придет старый охотник Хенк, и чуть-чуть не попали на зуб хищнику. Но старый охотник Хенк, как и положено по законам жанра, появился только в самом конце сказочки, чтобы обеспечить законный хэппи-энд и не допустить сокращения поголовья парнокопытных, а также мелкого рогатого скота. До этого он сидел высоко на дереве и давал умные советы и ценные указания. Благодаря этому поросятам и козлятам только чуть-чуть хвостики покусали.

— Но тут пришла добрая фея и помазала им попки зеленкой, — добавила Зинуля.

Само собой, в роли доброй феи она видела себя. Я, находясь, в этом придурочном состоянии, был не способен понять что выражает физиономия того или иного субъекта. То есть пребывает ли он в беззаботно-шутливом расположении духа или саркастически ехидничает со злости. Поскольку препарат вовсю действовал, до меня доходил только юмор. Все казались добрыми и

хорошими, а потому никакие подвохи и колкости не замечались. Но уже после того, как одурманивающее снадобье перестало делать из меня тупоумного обормота, пришло понимание, Зинуля в тот момент была не просто зла, а прямо-таки разъярена. Впрочем, обо всех этих нюансах я стал способен размышлять только через сутки с лишним. А тогда, услышав Зинулину фразу насчет доброй феи, я заржал от души.

— Смейтесь, смейтесь, — строго произнес «охотник Хенк». — Вот если б большой злой Белый волк вам все пооткусывал, вы бы плакали горючими слезами, а сделать ничего не могли. Но все-таки хэппи-энд состоялся.