1
0— Как на ладони теперь!
Убедившись, что все вроде бы улеглось, я высунул нос из-за «бруствера» воронки и обнаружил, что обломки вертолета отброшены в сторону метров на двадцать, причем в заметно измельченном состоянии, а черный параллелепипед, похожий на надгробие из черного мрамора лежит на совершенно открытом месте. Никакого его свечения видно не было — на свету, оно, вероятно, не просматривалось.
— Дима! — позвал Чудо-юдо. — Осталось совсем немного потерпеть. «Ми-8» уже взлетает с Порченой. Будет здесь самое позднее через десять минут. Погрузим и тебя, и «Камень». Он теперь смирный. У него энергии осталось только для поддержания собственной стабильности…
— А «Ми-8» его потянет?
— Потянет. По прикидке, сейчас у этого «Камня» масса не более двух тонн. Весит как два кубометра воды без тары. Пока довезем до Москвы, конечно, потяжелеет, но не больше чем вдвое. Даже на посадке самолет не перегрузим…
Чудо-юдо аж захлебывался от счастья. Я лично предпочел бы оставить эту фигулину в тайге — пусть пугает местных и заезжих всякими видениями и
сторожит свой космический шлюз, — а не тащить ее в столицу нашей сократившейся Родины. У Государства российского и без того проблем до хрена. Тем зарплату, тем пенсию, тем компенсацию за то, что их когда-то кто-то сажал. Кому-то культурные ценности вертай, кому-то северные территории, некоторым выкуп за заложников подавай. А ежели еще и инопланетяне предъявят претензии за порчу такого важного транспортного узла, как на «Котловине», нам вообще тысячу лет не рассчитаться будет…
Но тут над «Котловиной» раскатисто ударил одиночный выстрел.
Было еще совсем светло, стреляли без трассера, и определить, откуда грохнули, особенно со дна «каменного мешка», где я находился, никто бы не сумел. Зато яркую вспышку и крестообразный всплеск на фоне «Черного камня» заметили все. С обрыва, примерно оттуда, где должны были находиться Чудо-юдо со товарищи, тут же поднялась пальба. Видимо, они лучше меня разглядели место, откуда стрельнули, и в ответ ударили из автоматов и пулеметов по северо-восточной стороне обрыва. Там засверкали искорки от ударов пуль по скалам, поднялись пылевые «дымки» от разбитых пулями камней, взвихрился снег…
То, что в «Черный камень» пальнули «крещеной» пулей, было ясно как Божий день. В отличие от «длинных-черных», он не стал распадаться на куски, выпускать огненные шары и гореть синим пламенем. Но он стал заметно меньше! Сжался!
С северо-восточной стороны «Котловины» тоже поднялась автоматная стрельба. Меня, слава Богу, это никак не касалось, поскольку оттуда молотили поперек кратера, по противоположному гребню обрыва. Я был никому из стрелков не нужен. Даже рикошеты от скал меня не затрагивали.
