Абхазский миротворец

Он велел пропустить Андрея, а сам пошел капитана будить. И вот Мякишев явился — мрачный, как туча. Он явно хотел что-то сказать, но Андрей его опередил."

"— Слушай, капитан, и не перебивай! Очень тебя прошу! Ты ведь меня знаешь, я зря болтать не буду. Очень прошу — выслушай до конца. Времени почти не осталось, не исключено, что счет уже на минуты идет!

— Какой счет? Какое время? До чего его мало осталось?

— До того, как вас убивать придут. Слушай! — Андрей сам поразился властным ноткам, прозвучавшим в его голосе. От Ската нахватался, что ли? И ведь сработало! Капитан не ответил и явно приготовился слушать.

Первую треть рассказа лицо у Мякишева было удивленным. Он явно боролся с желанием позвать солдат и приказать им вязать Сабурова полотенцами, пока кусаться не начал. Андрей понимал, что история, рассказываемая им без подготовки, в спешке, среди ночи, да еще и только что разбуженному человеку, не блещет правдоподобностью. Надежда была только на ум капитана Мякишева да на то, что они с Сабуровым были давно знакомы. Надежда оправдалась. Ко второй трети рассказа выражение лица капитана сменилось с удивленного на недоверчивое.

Уже прогресс! Еще не поверил услышанному, но хотя бы уже готов относиться к нему серьезно. К последней части рассказа капитан помрачнел.

— Ни хрена себе, — выдохнул он, когда Сабуров закончил. Кстати, занял весь этот рассказ у Андрея чуть больше десяти минут. — И что теперь делать?

«Слава богу! — подумал Андрей. — Поверил, похоже». Он больше всего боялся, что придется уйму времени потратить не на сам рассказ, а на то, чтобы убедить капитана в его истинности. К счастью, этого не понадобилось. Мякишев был опытным офицером и на грузино-абхазской границе служил далеко не первый год.

Опыт подсказывал ему — рассказанное очень неприятная, но правда. Прятать от нее голову в песок — это не просто глупо, а глупо в квадрате. Как если бы страус попытался своим традиционным образом от врагов спастись, находясь при этом на бетонном полу. Страусиной политики капитан Мякишев терпеть не мог. Поэтому и заговорил сразу о деле.

— На помощь надежда слабая, — ответил Андрей. — Она, может, и будет, но вряд ли скоро. Пока командование раскачается, пока с политиками свяжется, пока те «добро» дадут — если еще дадут, кстати.

А то они на словах все смелые, а реально приказ решительный отдать все трусят. Короче, нужно просто удержаться самим.

Про Ската, который собирался привести сюда абхазов из деревни, Андрей вообще не упомянул. Во-первых, он не очень верил, что у командира это получится. Кто он такой для абхазов? — незнакомый русский. Был бы жив Гигла — тогда другое дело. Но Гигла мертв, и в деле общения с соотечественниками ни Скат, ни Левша его не заменят.