1
0
— Сколько я зарезал, сколько перерезал…
Да, дорогая. Стоило всего разочек грохнуть человека, так тебя потянуло на тюремную романтику…
— Сколько душ невинных загубил…
Тьфу! Прекрати сейчас же! Тут серьезное дело! Операция по спасению…то ли меня, то ли моего третьего мужа, пока не понятно, а тебе все бы песни петь!
Но тяжелые уверенные шаги где-то совсем близко подействовали лучше уговоров. Я не то что заткнулась. Я язык проглотила и перестала дышать.
Бежать бессмысленно. Да и я не знаю, кто там. Но узнаю прямо сейчас…
Из-за угла непрозрачной стены, точно в замедленной съемке, показался черный ботинок, затем нога, облаченная в сине-серую штанину, и мне хватило даже этого, чтобы понять, что вот-вот передо мной предстанет не Сид.
Я бросилась навстречу своему спасителю с такой скоростью, что буквально врезалась в большое твердое тело. Обхватив мощную шею Оушена, я повисла на нем, точно обезьянка, и стала радостно целовать его щеки, бормоча себе под нос, как я рада, что он приехал за мной.
За мной!!!
34. Отдай ее мне!
Оушен перехватил мою руку с осколками графина и, как-то сухо взглянув, оторвал от себя и поставил на пол.
— Собери самые необходимые вещи. Я должен увезти тебя отсюда, пока суд будет разбираться с нашей ситуацией.
Слова «наша ситуация», «я должен увезти тебя» были безусловно приятны, но от тона, которым они были сказаны, так и веяло холодом. А где же «я скучал», «зря я бросил тебя здесь», «это моя вина»? Где?
Или он продолжает играть в обиду и ждет извинений? Ненавижу все эти манипуляции!
— Мало времени, — нетерпеливо буркнул Оушен и его глаза смотрели куда угодно, только не на меня.
Вот и что делать? Обидеться и послать его куда подальше? Или засунуть свою гордость поглубже и забить?
— Она останется со мной! — жуткий вопль Сида откуда-то сверху подействовал как гипноз.
Я застыла на месте, боясь пошевелиться, и только видела, как Оушен за мгновение прикрыл меня собой, а его тело в секунду покрылось чешуей, делая его еще крупнее.
За мощной спиной не было видно ничего, а когда не видно, вроде и не страшно! Поэтому, я стала пытаться выглянуть, чтобы подсмотреть, что вообще происходит.
— Стоять! — рявкнул Оушен, даже не глядя на меня.
Ну нельзя же так с женщиной! Его командный тон обидел сильнее, чем вой разъяренного вепря, то есть Сида, напугал.
— Не ори на меня! — я ударила его в спину, в ушах зазвенело, а мой кулак свело от боли, потому что передо мной был не человек, а какой-то железный дровосек, — Черт! Как больно!
— Ты сейчас отойдешь от нее, и все останутся живы, — словно из преисподней, голос Сида зазвучал метрах в пяти от нас.
Я даже забыла про ноющую от боли руку. Только теперь я начала понимать в полной мере, что происходит нечто ужасное.
