1
0Рам что-то тихо, но раздраженно говорил ему, виновато смотря в пол.
— Срочные дела! Прости! — Сид, взявшись за щиколотки, подтянул меня по кровати поближе к себе и легко поцеловал в лоб, — я скоро вернусь, и мы продолжим! Не скучай! — и, шлепнув меня по попе, вышел.
Я же скучать и не собиралась. Уверена, что и пяти минут не пройдет, как он вернется! А я пока могу поваляться.
Сладко потягиваясь и крутясь на постели, я не заметила, как в комнату вошли.
— Так быстро! — не поворачиваясь к Сиду, я промурлыкала приветствие и повиляла обнаженной попой, призывая к действию.
Конечно же, его упрашивать не пришлось, и мои ягодицы тут же обдало жарким дыханием, а потом язык стал ласкать складочку, пробираясь глубже внутрь.
В очередной раз теряя сознание, я уткнулась лицом в подушку, как последняя падшая женщина, подставляя свой зад этим влажным ласкам, за что тут же была поставлена на четвереньки.
Жесткие ладони бескомпромиссно развели мои ягодицы в стороны, и язык моего мужчины стал ласкать тугое колечко, пытаясь проникнуть внутрь.
От непривычных ласк я сжималась, но его настойчивость делала свое: я таяла от удовольствия, и, наконец, смогла расслабиться, пуская внутрь настойчивый язык.
Такого блаженства я не испытывала давно. Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Правду говорят, что запретный плод сладок. А я, дура, лишала себя такого кайфа столько лет."
"Я даже не заметила, как к языку добавился палец, который медленно проникал в истекающие соком стенки влагалища, и растирал этот нектар по всей промежности.
Я чувствовала себя грешницей на небесах, но покидать этот Рай была пока не готова. Я хочу дойти до конца! Хочу испытать это новое для себя ощущение.
Крепкие ладони переместились на бедра, проскользили вверх и остановились на талии, крепко сжимая ее, чтобы насадить меня на себя. Я чувствовала тугой и горячий член, прижимающийся нежной головкой к моему анусу, и терлась о него, как мартовская кошка.
Внезапный грохот входной двери, и хруст ломающихся костей разом смыли весь морок. Разъяренный Сид избивал брата. Он накинулся на него, повалил на пол и стал бить в голову с такой яростью и ненавистью, что я забилась в угол кровати и только тихо поскуливала от испуга.
Видя всю жестокость и глаза, затянутые черной адской пеленой, я не решилась даже попытаться броситься на помощь Туату. А сил закричать, чтобы позвать на помощь, не было.
Я смотрела на кровавое месиво, оставшееся от одного из братьев, и бесшумно ревела, пряча голову между коленей, как будто это могло бы кото-то спасти.
Когда Туат уже перестал оказывать всякое сопротивление в комнату ворвались люди. Но я уже не разбирала, кто это был, и что они делали. Суета, происходящая где-то там…не со мной…
— Он домогался ее.
