1
0
— Детка, давай поговорим! Зачем сразу скандалить? — Сид с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться, что бесило меня еще сильнее. Неужели он думает, что я шучу?
— Иди сюда, Казанова чертов! — и замахнулась.
Зря. Потому что под тяжестью этой гадской чугунной утвари, в моем запястье что-то щелкнуло, и стало невыносимо больно.
— Лисенок, отдай мне это, — Туат появился из-за спины, отнимая сковороду, — она же тяжелая. Взяла бы что полегче. Хочешь, подам нож? Метнешь в него, сразу легче станет.
Эта сволочь, так же как и его братец, с трудом сдерживался, чтоб не заржать.
Ну гад! Уж до тебя-то я точно доберусь!
И резко развернувшись, двинула ему коленом!
Туат согнулся пополам, держась за пах, и корчась от боли. Сид все же прыснул со смеха. А Аниных мужчин перекосило так, словно лимона съели.
— Хочешь нож дам? Отрежешь, сразу легче станет! — своим взглядом я вернула Туату его же сарказм.
Темные брови хмуро съехались к переносице, а в карих глазах я увидела…
О нет!
Я, опрокинутая через спинку кресла вниз лицом, получаю свое наказание от Туата, вбивающегося в меня сзади.
— Ну, лисичка, держись! — прорычал Туат.
17. Верните меня в морозилку!
— Ну, лисичка, держись! — прорычал Туат.
Опрокинув стул, будто это сможет задержать мужчину от погони за мной, я дала деру под радостные визги мальчишек. Вот только болели они не за меня, а за Туата.
— Лови ее! Лови! — и стали подталкивать его, чтобы он, наконец, побежал.
— Так не честно! Мы должны дать ей шанс!
Ах, какая милость с его стороны! Тем временем я уже смылась из столовой и надеялась, что его джентльменства хватит еще секунд на тридцать, чтобы я наверняка успела добежать до своей комнаты.
А еще, я очень надеялась, что на этот раз Туат будет один, без брата. Конечно, судя по то му, как тот держал приборы за завтраком, не царское это дело бегать за яйцеклетками, но кто его знает! Сид вообще самый странный: то душка, веселый и в доску свой, то серьезный как судья при зачитывании приговора, то злой как черт.
— Почему вы бежите? Что стряслось? —куратор выглянул из приоткрытой двери, ведущей к бассейну.
Вот тебя еще не хватало!
— Вы же можете оступиться! Подвернете ногу.
Он причитал как бабушка над внуком-пухляшом, который, о горе, не осилил пятый пирожок с повидлом.
Но где-то в глубине души я даже обрадовалась ему. Что, если я пожалуюсь на близнецов? По идее, куратор должен выполнять обязанности и тещи, и свекрови, следя за миром и порядком в семье.
Решено! Пусть сегодня побудет тещей нерадивым мужьям и отчитает их.
— Куратор Олд! — после пробежки говорить было трудно, но или сейчас, или эти двое опять зажмут меня в каком-нибудь углу, — я хотела бы вам пожаловаться.
