1
0
— Расслабься! Мы же не делаем ничего плохого!
Ладони жестко сжали мою талию и рывком развернули меня лицом к стене.
— Сама виновата! Придется напомнить тебе, как ты любишь секс со мной!
Внутри моей головы разорвалась атомная бомба. Я видела вспышку, я чувствовала ударную волну, и все это буквально снесло всю боль, не оставляя от нее и следа. Лишь желание отдаваться тому, кто так дико, по-звериному трахает меня сзади.
Я кончала раз за разом, но даже, теряя сознание, мысленно умоляла Сида продолжать, и успокоилась лишь тогда, когда почувствовала его обжигающую сперму на своей спине.
— Я приду завтра…
Намотав волосы на кулак, он потянул мою голову назад, заставляя смотреть в пустое пространство за своей спиной.
— … ты будешь ждать меня, моя девочка?
И в мгновение, с мерзким и холодным, насквозь пронизывающим ветром, все исчезло.
Обессиленная, я сползла на мокрый пол душевой кабинки и распласталась, закрывая глаза от капель воды, летящих сверху.
43. С каких пор женщины стали интересоваться мнением мужчин?
Не помню, как я доползла до кровати, но утро мое началось с ощущений, будто меня избивали палками, при этом заставляя пить литрами чистый спирт, настолько сильно ныло мое тело и звенело в ушах.
Подтянув колени к груди, я укрылась с головой и тихонько постанывала, боясь шелохнуться, чтобы хоть как-то унять эту ломку.
Я до сих пор не понимала, что произошло со мной вчера.
Затаив дыхание, я осмотрела свое запястье. Все метки одинаково слабо мерцали, значит, настоящего контакта с Сидом не было…
Но, если Сид приходил на самом деле, то каким образом он смог сотворить со мной такое? Как невидимка может трогать реально существующее тело?"
"Наверное, я все-таки эксперимент. Какой-нибудь особенный телевизионный проект, или тотализатор, типа крысы в стеклянном боксе, которой предлагают разные обстоятельства и пытаются предугадать ее поведение. Хотя, вряд ли. Слишком уж реально все вокруг меня: гипноз, внушение, ментальное изнасилование, крылья, в конце концов!
Надеюсь, сегодня на совете все решится в мою пользу, и я снова стану свободной женщиной. Пусть даже и одинокой.
А пока нет новостей, из комнаты не выйду. Не хочу никого видеть.
На стук в дверь я не отвечала, и отсылала каждого, кто приходил с приглашением выйти к завтраку.
К обеду, моя депрессия поубавилась, потому что, когда я хочу есть, меня уже мало что волнует: хоть война, хоть конец света, а обед по расписанию. Поэтому, я, собираясь вернуть себя в божеский вид и «обрадовать» родню (а особенно бывшую родню) своим появлением, кряхтя, слезла с кровати и обомлела.
На моей коже красными длинными цепочками горели синяки – следы мужских пальцев, так низко воспользовавшегося мной мужчины. И это стало последним подтверждением того, что все происходящее – правда.
