1
0
— Вот же угораздило меня! — мой нервный громкий смех заполнил тихую спальню, — ты обвиняешь меня в блуде, но сам же пожираешь меня глазами! Что же ты пялишься на падшую женщину?
— На тебе была надета часть меня, частичка моей плоти. Конечно мое тело тянуло к тебе, пока на тебе был…
— То есть, на обнаженную меня тебе плевать?
Оушен шумно вдохнул, отходя в другую часть спальни.
Хотелось броситься на эту груду мышц и вцепиться в его волосы. Но еще больше хотелось плакать.
— Как представлю, что вытворяли с тобой близнецы…— прорычал он себе под нос. Но я услышала.
Вот оно что. Опять.
— Какие мы нежные! А то, что твоя любовница, сидит со мной за одним столом – это нормально?
За секунду он снова оказался рядом, точно коршун, раскрыв свои крылья надо мной.
От неожиданности я ахнула и даже прикрыла рот ладошкой.
На этот раз крылья были темно-синего цвета, но все так же играли с пламенем свечи, отражая их своими чешуйками. Они кутали меня в кокон и приятно щекотали кожу, заставляя мои соски неприлично торчать, почти касаясь тела Оушена. Которое, к этому моменту уже полностью состояло из чешуи.
— Вот это…— крылья резко сжали меня, наталкивая на мощное тело своего хозяина, — защищает только тебя…признает только в тебе свою частичку. Поэтому, и костюм ты сама не смогла снять. Ты – моя пара. Понимаешь?
Я зажмурилась, пытаясь переварить все услышанное. И нет. Я не понимала. Ни-че-го!
— Каково, думаешь, мне знать, что моя женщина спит с другими? А я ничего не могу с этим сделать, потому что закон таков?
Голос Оушена пробирал до дрожи. Еще никогда я не видела его таким серьезным и…отчаянным.
— Ну да. Легко обвинять в этом беспомощную женщину.
— Ты могла не соглашаться хотя бы на секс с двумя! — огромные крылья распахнулись, освобождая меня, но сметая все, что попалось на их пути.
Невыносимый звон бьющегося стекла, грохот ломающейся мебели больно ударили по ушам, и я невольно вжалась в стену, закрывая уши.
— Тебя мои крылья не обидят, не волнуйся, — рыкнул он.
И как только все затихло, я приоткрыла глаза, но ничего не увидела, потому что снова находилась в коконе из этих чешуек.
— Ты псих! — заорала я, что было сил.
— Ты сделала меня таким!
— Ах вот оно что! Сними сейчас же с меня эту дрянь, и проваливай! — я попыталась раздвинуть крылья, но тщетно. Они были прочными, как железные щиты.
— Вообще-то, это ты в моей комнате, но тебе я разрешаю остаться! — через едва заметную щелочку я заметила усмешку.
Я затопала ногами, зарычала и зафыркала, напоминая сама себе взбешенную кошку, и крылья тотчас же упали на пол.
Даже не пытаясь их переступить , я наступала на чешую, лежащую у моих ног, и разочек пнула ее ногой, после чего крылья стали тускнеть и терять цвет.
