Золотой шут

Волшебное единение, возникающее благодаря Дару между человеком и животным, – штука сложная. Разорвать такую связь непросто. Однако мальчик сумел справиться с горем и занялся выполнением своих обязанностей при дворе.

Мне еще повезло – мне-то не грозит помолвка. Дьютифулу же после нашего возвращения накануне вечером пришлось немедленно вспомнить о своих обязанностях. Он принял участие в церемонии, посвященной прибытию его невесты. Сегодня он должен улыбаться и есть, поддерживать светскую беседу, принимать поздравления, танцевать и делать вид, что совершенно счастлив тем, что уготовили для него судьба и мать-королева.

Я подумал о ярких огнях, веселой музыке, смехе и громких разговорах и, сочувствуя ему, покачал головой.

– Ну и почему ты качаешь головой, Том Баджерлок? – прервал мои размышления голос Джинны, и я сообразил, что молчание затянулось. Я сделал глубокий вдох и тут же придумал правдоподобный ответ:

– Похоже, гроза и не думает заканчиваться. Я пожалел тех, кто оказался в такую ночь на улице. И рад, что меня среди них нет.

– Ну а я добавлю, что мне нравится компания, в которой я коротаю вечер, – сказала Джинна и улыбнулась.

– Мне тоже, – смущенно пробормотал я.

Должен признаться, что я не слишком часто проводил ночи рядом с милой, приятной женщиной. На коленях у меня мурлыкал ее кот, сама Джинна что-то вязала, а мягкий свет огня играл на каштановых локонах и веснушках, рассыпанных по лицу и рукам. У Джинны было приятное лицо, не красивое, но доброе и внушающее доверие. Мы болтали на самые разные темы – от трав, из которых она заваривала чай, до басен о том, что плавник иногда горит разноцветным пламенем. Мы даже поговорили о самих себе.

Я узнал, что она лет на шесть меня младше, а она удивилась, когда я сказал, что мне сорок два. На самом деле сорок два было Тому Баджерлоку, я же был на семь лет моложе своей личины. Джинна сказала, что думала, будто мы с ней почти ровесники, и я обрадовался. Однако мы не слишком вникали в то, что говорили. Мы сидели около камина, а между нами повисло едва уловимое напряжение и любопытство – словно чьи-то пальцы тронули и тут же отпустили струну."

"Прежде чем мы с лордом Голденом отправились выполнять наше поручение, я зашел ненадолго к Джинне, и она меня поцеловала.

Не прозвучало никаких слов, никаких признаний в любви или романтических обещаний. Всего лишь один поцелуй, который прервало возвращение ее племянницы, ходившей на рынок. А сейчас мы не знали, как вернуться на то место, где возможна близость. Сам я сомневался, что хочу забредать в те края. Я не был готов даже ко второму поцелую, не говоря уже о том, что могло за ним последовать. У меня слишком сильно болело сердце. Однако мне нравилось сидеть в ее доме, перед ее камином.