Золотой шут

Он двигался неуклюже, точно стражник после жестокой схватки, да и веселья в нем было ничуть не больше.

– Из меня получится плохой наставник. Кроме того, чем меньше я буду иметь дел с мальчиком, тем лучше для нас обоих. Что, если Баррич захочет навестить сына и познакомиться с его учителем? У нас возникнут серьезные трудности.

Чейд печально покачал головой.

– Сомневаюсь, что такое возможно. За те десять дней, что мальчик провел в замке, отец ни разу не проявил интереса к судьбе сына. Полагаю, Баррич окончательно вычеркнул Свифта из своей жизни.

Вот почему Кетриккен считает, что за ним должен присматривать кто-то из мужчин. Мальчику это необходимо. Дай ему почувствовать, что он кому-то нужен, Фитц.

– Но почему я? – кисло спросил я.

Чейд широко улыбнулся.

– Мне кажется, Кетриккен нравится повторение пройденного. Должен признать, что я вижу в этом некую жестокую справедливость. – Потом он вздохнул и заговорил серьезно. – А кто еще мог бы с ним заниматься? Человек, презирающий магию Дара? Тот, для кого он станет обузой без серьезных обязательств? Нет, теперь он твой, Фитц.

Сделай из него человека. И научи обращаться с топором. Когда Свифт вырастет, он будет крепким, как Баррич. Сейчас он совсем отощал. Занимайся с ним каждый день, пусть мальчишка станет сильным.

– Только в свободное время, – мрачно пообещал я.

Неужели Баррич занимался со мной так же неохотно? Вполне возможно. И хотя мне ужасно не хотелось учить Свифта, я понимал, что это неизбежно. В тот самый момент, когда Чейд спросил: «А кто еще мог бы с ним заниматься?» – я понял, как тяжело придется Свифту, если он попадет в другие руки.

Нет, мне совсем не нужна лишняя ответственность, особенно сейчас. Просто я слишком хорошо представлял себе, что ждет мальчишку, если его наставник окажется равнодушным человеком. Ведь еще совсем недавно у Свифта были родители. А теперь он остался один.

Я с тоской думал о том, что мне придется вновь взяться за топор. Будет больно. Однако Чейд был прав. Я и в самом деле лучше всего владел топором. Даже самый прекрасный клинок подходил мне меньше. Как жаль, что придется отказаться от великолепного меча, подаренного мне Шутом.

Он остался в апартаментах лорда Голдена вместе с роскошной одеждой. Ведь я больше не телохранитель. Мне не нравилось играть роль слуги, но я жалел о том времени. Во всяком случае, у меня была возможность быть рядом с Шутом.

Наш последний разговор частично исправил положение, но дистанция между нами увеличилась. Мне пришлось признать, что Шут был лишь одной стороной человека, которого, как мне казалось, я прекрасно знал.