Золотой шут

Тебе просто хочется булочку, – возразил Дьютифул.

Олух тут же обиделся. Никакие уговоры не могли заставить его повторить эксперимент. В конце концов мы разрешили ему поесть и перенесли урок на другой день.

Однако на следующее утро удача вновь от нас отвернулась. Воздух был напоен ароматами весны, и я распахнул ставни навстречу рассвету. Солнце еще не появилось над горизонтом, но ветер со стороны океана принес свежесть и напомнил, что близится смена времени года. Я долго стоял у открытого окна, дожидаясь прихода своих учеников.

Меня по-прежнему тревожил заговор против лорда Голдена.

Я уже жалел, что передал наш разговор Чейду и рассказал старому убийце о татуировке Шута. Если бы он хотел, чтобы Чейд о ней узнал, он сам бы все ему открыл, когда тот спросил о татуировке нарчески. У меня возникло стойкое ощущение, что я совершил ошибку. Я не мог признаться в том, что сделал, Шуту, следовательно, исправить положение было невозможно. Но как позволить ему отправиться с нами на Аслевджал, если там его ждет неминуемая смерть? И я принял наивное решение молчать, предоставив действовать Чейду. Пусть он запретит лорду Голдену нас сопровождать. Я сделал большой глоток весеннего воздуха, надеясь, что он восстановит мои силы. Однако ощущение тревоги лишь возросло.

Сивил Брезинга вернулся в Олений замок. Сопровождавшие его стражники должны были выразить соболезнования Видящих по поводу кончины его матери. Однако он прекрасно понимал, что в течение долгого времени в королевском замке за ним будут следить. До достижения совершеннолетия Сивил останется при дворе, пока корона будет управлять его поместьем. Гейлтон закрыли, там остались лишь несколько слуг, которых отправила туда королева.

Я считал, что Сивил еще легко отделался после стольких предательств. Его владение магией Дара осталось тайной; вероятно, угроза разоблачения должна была помешать ему совершить новые ошибки. Никто не связывал Сивила Брезингу со смертью трех человек в Баккипе. Меня возмущало, что он не понес никакого наказания за все, что причинил моему принцу. По словам Чейда, Дьютифул заявил, что Сивил рассказывал Полукровкам лишь то, что знал каждый слуга в замке.

Меня это не слишком успокоило. Еще больше меня тревожило, что не только Лодвайн, но и Пэджет выказывал живой интерес к лорду Голдену и мне. Сивил мало что о нас знал, поэтому не сумел поведать им ничего важного. Однако Брезинга признался принцу, что их интерес к нам вызвал у него любопытство.

Вскоре после возвращения Сивила я несколько раз наблюдал за ним, когда юноша оставался один в своей спальне. Он выглядел несчастным и опустошенным. Лишь один семейный слуга перебрался с ним в Олений замок.