Золотой шут

Потом отодвинул стул и подошел к ванне, заглянул внутрь. Я снова поболтал в ней рукой. Олух медленно встал на колени и, крепко ухватившись одной рукой за край, сунул другую в воду. Удивленно фыркнув, он вдруг сказал:

– Теплая.

– В ней очень приятно сидеть. Ты согреешься и будешь потом приятно пахнуть.

Он издал неопределенный звук и засунул руку поглубже в воду. Потрепанный рукав рубашки тут же намок.

Я встал и отошел, оставив его наедине с водой. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы ее изучить. Вскоре оба рукава окончательно промокли, и я предложил ему снять рубашку.

Вода довольно сильно остыла, однако Олух наконец решился раздеться и забрался в ванну. Нижнего белья у него не оказалось. Когда я собрался добавить горячей воды, он отнесся к моему намерению с подозрением, но, немного подумав, все-таки согласился и принялся играть с мочалкой и мылом. Постепенно теплая вода его согрела, и он расслабился. Уговорить его не только вымыть лицо, но и намылить волосы, а затем прополоскать – было совсем не просто.

Мы немного поговорили, и мне удалось узнать, что Олух вообще не мылся со времени Весеннего праздника.

С тех пор как умерла его мать, никто не говорил ему, что нужно время от времени приводить себя в порядок. Я понял, что умерла она не так давно. Тогда я спросил его, как он оказался в замке, но он не смог сказать ничего определенного. Я решил, что он просто сам сюда забрел, и, поскольку на Весенний праздник, а потом и на помолвку принца собралось много народу, все думали, что он чей-то слуга. Нужно спросить у Чейда, как так получилось, что Олух стал его личным слугой.

Пока Олух экспериментировал с мылом и теплой водой, я попытался зашить – насколько было возможно – его одежду.

Там, где она расползлась по швам, это оказалось совсем не трудно, даже несмотря на грязь, покрывавшую ткань толстой коркой. На коленях и локтях она протерлась до дыр, но мне не удалось найти ничего подходящего для заплаток и пришлось оставить все как есть.

Когда кожа на пальцах Олуха сморщилась, я нашел ему полотенце, чтобы он вытерся, и велел встать у огня. Затем я бросил его одежду в мутную воду, кое-как постирал, отжал и развесил на спинках стульев. Чистой она не стала, но заметно посвежела.

Уговорить Олуха сесть и позволить мне вычесать колтуны из его волос оказалось так же трудно, как соблазнить ванной. Он с подозрением отнесся к расческе даже после того, как я дал ему зеркало и позволил смотреть, что я делаю. Должен признаться, я не сталкивался со столь трудной задачей с тех пор, как ко мне попал Нед и мне пришлось убеждать его, что вши не являются непременным элементом прически.

Относительно чистый, сухой и причесанный Олух сонно сидел перед камином, завернувшись в одно из одеял Чейда.