Золотой шут

Мужественно пытаясь не обращать внимания на свою глухоту, Чейд громко спросил меня, видел ли я свитки на столе, а потом – что я такое сотворил со своим лицом. Чтобы он не кричал, задавая мне все новые и новые вопросы, я писал краткие ответы. Я сообщил, что случайно оказался в эпицентре драки, которая вспыхнула в таверне, а его слишком занимало случившееся с ним самим, чтобы мои слова вызвали сомнения.

Затем он написал на клочке бумаги: «Ты поговорил с Барричем?»

«Я решил, что лучше этого не делать», – ответил я. Чейд поджал губы, вздохнул и промолчал, но я понял, что он хотел бы сказать мне очень многое.

Наверняка он еще вернется к этой теме, когда мы сможем нормально разговаривать."

"Затем мы с ним занялись отчетами шпионов, обращая внимание друг друга на интересные места, хотя оба согласились с тем, что ничего полезного в них нет. Чейд написал, что надеется вскорости получить донесение от своего человека, которого отправил на Аслевджал с заданием проверить, насколько правдивы легенды о драконе.

Мне хотелось поговорить с ним о Дьютифуле и Олухе, но я решил отложить это до более благоприятного момента – не только из-за того, что он плохо слышал.

Просто я и сам еще не до конца понял, насколько далеко мне удалось продвинуться и удалось ли вообще. Я решил, что завтра продолжу свои занятия с Олухом.

И тут я сообразил, что завтра уже практически наступило. Чейд, похоже, тоже. Сказал, что отправляется в постель, а когда придет слуга, чтобы его разбудить, то притворится, будто у него болит желудок.

Я себе такой роскоши позволить не мог и потому быстро вернулся в свою комнату, чтобы переодеться, перед тем как идти в башню Верити. По правде говоря, я боялся предстоящего урока, наверное, не меньше моих учеников.

Голова у меня отчаянно болела, и я, прижимая одну руку ко лбу, другой кое-как развел огонь в камине и зажег свечи на столе. Порой мне не удавалось вспомнить время, когда у меня не болела голова из-за работы Силой. Несколько мгновений я раздумывал, не сходить ли к себе за эльфийской корой, но отказался от этой идеи – впрочем, вовсе не из-за опасений, что кора притупит мою Силу, просто теперь эльфийская кора вызывала воспоминания о дурацкой ссоре с Шутом. Нет. Больше никакой коры.

Я услышал шаги Дьютифула на лестнице за дверью и отбросил все посторонние мысли.

Он закрыл за собой дверь и подошел к столу. Я тихонько вздохнул – он держался так, что мне сразу стало ясно: мальчик меня не простил.

– Я не хочу заниматься вместе с дурачком, – заявил он, забыв поздороваться. – Должны же быть еще люди, наделенные Силой. – И тут он на меня посмотрел. – Что с твоим лицом?

– Я подрался, – коротко ответил я, давая ему понять, что больше все равно ничего не скажу. – А теперь насчет твоих совместных занятий с Олухом.