Золотой шут

– Да, уничтожил, – с гордостью заявил Дьютифул и снова наградил меня сердитым взглядом. – Но, зная, что он существовал, зная, что ты в состоянии все снова повторить, как я могу тебе доверять?

Я раздумывал над ответом, когда в сторону сдвинулась дверца у камина и в комнате появился Олух. Проход был узким даже для меня, а уж Олуху и вовсе пришлось несладко. Он весь перепачкался в паутине и пыли. Несколько мгновений он стоял, удивленно моргая крошечными глазками и переводя взгляд с принца – не менее изумленного его появлением – на меня. Олух выставил вперед челюсть и вывалил изо рта язык.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

– Я за моим свистком, – сказал он наконец.

– Ты его получишь, – ответил я и, взяв со стола свисток за зеленый шнурок, протянул Олуху. Затем мягко добавил: – Ты молодец, Олух. Ты очень хорошо воспользовался Силой и нашел сюда дорогу.

Олух сделал несколько опасливых шагов вперед. Сомневаюсь, что он узнал принца без атрибутов его положения и роскошного костюма.

Мрачно зыркнув на него, Олух сказал:

– Ты заставил меня много пройти. – Затем схватил свисток и поднес его к своим маленьким глазкам.

 – Не мой свисток, – нахмурившись, заявил он.

– Теперь твой, – заверил я его. – Он новый, его сделали специально для тебя. Видишь на нем маленьких птичек?

Олух повертел свисток в руках, затем неохотно признал:

– Я люблю птичек.

Прижав свисток к груди, он повернулся, собираясь уйти.

Принц смотрел на него с удивлением, граничащим с отвращением. Я знал, что принято делать в горах с детьми вроде Олуха. Его ждала быстрая и легкая смерть – так Баррич топил больных щенят. Но королева Кетриккен приказала мне учить убогого дурачка.

Неужели воспитание матери, рожденной в Горном Королевстве, помешает Дьютифулу принять Олуха? У меня родилась надежда, что принц не захочет иметь рядом с собой дурачка, пусть и наделенного Силой, но я изо всех сил старался ее прогнать. Я решил задержать Олуха.

– Может, попробуешь, как он звучит, а, Олух?

– Не буду. – Олух упрямо направлялся к двери.

– Попробуй сыграть на нем ту мелодию, которую ты поешь для себя при помощи Силы. Вот эту: ла-да-да-да-де… – Как только я попытался повторить мелодию, которую знал наизусть, Олух резко развернулся, и я увидел в его маленьких глазках ярость.

– Мое! – завопил он. – Моя песня! Моей мамы!

И он бросился ко мне, подняв свисток, словно намеревался пронзить им мое сердце. В глазах его вспыхнула злоба.

– Прости, Олух! Я не знал, что она принадлежит только тебе!

Впрочем, тут же сказал я себе, мне следовало бы сообразить. Я сдался. Приземистый, толстый Олух с короткими неумелыми руками был мне не соперником, если бы дело дошло до драки.