Его окутывала музыка, необычная и единственная в своем роде, потому что она была беззвучной. Когда я впустил ее в свой разум, она стала еще более диковинной, потому что состояла не из звуков флейты или лютни. На мгновение я попался в ее сети. На одном уровне мелодия включала в себя обрывки самых обычных голосов самой обычной жизни. Топот копыт, стук тарелки на столе, ветер, воющий в трубе, звон монетки, упавшей на мостовую.
Затем я погрузился глубже и обнаружил вполне определенный рисунок. Звуки были разделены в зависимости от высоты, но повторялись в определенной последовательности.
У меня возникло ощущение, будто я стою перед гобеленом. Сначала ты видишь всю картинку целиком, но более внимательный взгляд открывает, из какого материала сотканы образы. А если подойти поближе, увидишь отдельные стежки, цвета и качество нитей.
Мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы заставить себя отодвинуть в сторону музыку Олуха. Меня удивило, что столь бесхитростный разум в состоянии создать такое сложное по своей композиции произведение. А в следующее мгновение меня настигло понимание: этот музыкальный ковер и есть то, каким Олух воспринимает мир, то, как он осмысливает окружающее.
Олух слышит звуки и сортирует их по значимости, отдает свое собственное место каждому, и таким образом рождается единственная в своем роде мелодия. Неудивительно, что его совсем не интересуют мелкие заботы мира, которые занимают нас с Чейдом. Разве я уделяю хоть сколько-нибудь внимания журчанию воды или звону клинка, ударяющего о точильный камень?
Я пришел в себя и обнаружил, что сижу в кресле Верити.
Мне казалось, что мое сознание превратилось в губку, которую окунули в ручей, наполненный музыкой. Чтобы вернуться к своим собственным мыслям и намерениям, надо было сначала избавиться от музыки. Через некоторое время я вдохнул морозный воздух, настроился и снова потянулся к Олуху.
На сей раз я постарался лишь мимолетно коснуться его музыки и замер, пытаясь решить, как лучше дать ему знать о своем присутствии и при этом не испугать. Я тихонько позвал:
Олух?
И тут же почувствовал его страх и ярость, словно мне нанесли сильный удар в живот.
Это было все равно что пихнуть спящего кота. Он сбежит, но сначала сильно оцарапает обидчика. Я открыл глаза и посмотрел на волны за окном башни. Это не очень помогло, мне было трудно вернуться в свое собственное тело и убедить себя, что именно там мое место. Меня отчаянно тошнило. Ну что ж, первая попытка, вне всякого сомнения, удалась, поздравил я себя. Несколько мгновений я сидел и мрачно смотрел в окно. Дьютифул не пришел, а Олух не желает ничему у меня учиться.
3
0
