Есть ли в городе таверна, где собираются Одаренные? Кто знает? И что я там обнаружу?
Как только мы миновали ворота замка, я заметил спешащего нам навстречу «ученика» Охотницы. На лице у него застыло озабоченное выражение. Но, увидев меня, он злобно ощерился. Лорел вздохнула и отпустила мой локоть. Нетвердой походкой она направилась к «ученику», и он схватил ее за плечи. Несмотря на тихие слова, с которыми обратилась к нему Лорел, он бросил на меня подозрительный взгляд.
Перед тем как пойти спать, я зашел на конюшню. Вороная равнодушно приветствовала меня. Едва ли следовало винить лошадь, в последнее время я почти не уделял ей внимания.
Интересно, что собирались сделать Полукровки? Украсть наших лошадей? Или еще того хуже?
Напрягая Дар, я обошел стойла, внимательно изучив всех сонных грумов-мальчишек и конюхов. Однако мне ничего не удалось обнаружить.
На следующий день мы обсудили эпизод с убийством лошади Лорел, но так и не пришли ни к какому выводу. Чейд решил отругать охранника Лорел за то, что он позволил ей улизнуть в город. Безопасность Лорел можно было обеспечить, лишь уговорив ее не покидать замок.
– А она не согласится. Лорел с трудом терпит охранника, – задумчиво проговорил Чейд.
– Но какой ценой? – угрюмо спросил я.
– У нас нет выбора, – вздохнул Чейд.
– Зачем им понадобились Малта и Вороная?
Чейд приподнял бровь.
– Ты больше меня знаешь о магии Дара. Быть может, они собирались наложить на лошадей чары, чтобы они вас сбросили? Или через них рассчитывали подслушивать ваши разговоры?
– Нет, Дар на такое неспособен, – устало возразил я. – Почему наши лошади, а не принца Дьютифула? Получается, что их интересуют Шут и я, а не принц.
Чейд задумался.
– Осторожному человеку следует подумать, куда ведет такое предположение, – проговорил он."
"Я смотрел на него, не понимая, на что намекает старый убийца. Он поджал губы и покачал головой, словно сожалел о произнесенных словах. Вскоре он нашел какой-то предлог и ушел, а я остался в кресле у камина один, задумчиво глядя в огонь.
В последующие дни я так и не нашел в себе мужества навестить Джинну. Я знал, что поступаю глупо, но ничего не мог с собой поделать.









