Золотой шут

Лорел стояла, прислонившись к воротам загородки, где поместили мою Вороную, и что-то ей тихонько говорила. Возможно, я неправильно понял ее слова, решил я и забеспокоился.

– Что с ней случилось? – спросил я и, с опозданием вспомнив о правилах приличия, добавил: – Доброго вам дня, Охотница Лорел. Вы просили меня прийти.

Вороная не обращала на нас никакого внимания.

– Добрый день, Баджерлок. Спасибо, что пришел. – Лорел незаметно огляделась по сторонам, удостоверилась, что рядом никого нет, но все равно наклонилась ко мне и прошептала: – Мне нужно с тобой поговорить.

Наедине. Иди за мной.

– Как пожелаете, госпожа.

Лорел пошла вперед, а я последовал за ней. Мы миновали загоны, оказались в самом конце конюшни и, к моему великому изумлению, начали подниматься по расшатанной лестнице в каморку Баррича. Когда он был старшим конюхом, он заявил, что должен жить рядом со своими подопечными, и отказался от более удобной комнаты в замке. Лишь значительно позже я понял, что Баррич предпочел остаться в скромной комнатушке, не только оберегая свое уединение, но и чтобы я как можно меньше попадался на глаза обитателям замка.

Шагая за Лорел по шатким ступеням, я спрашивал себя: что ей известно? Может быть, она привела меня сюда, чтобы сказать, что знает, кто я такой?

Дверь на верхней площадке была лишь прикрыта. Лорел толкнула ее плечом, и она со скрипом распахнулась. Она шагнула в полумрак комнаты и знаком показала мне, чтобы я следовал за ней. Я наклонился, стараясь не попасть в паутину, затянувшую дверной проем, и вошел. Из щели в ставне, закрывавшей крошечное окно в дальнем конце, падал тонкий луч света. Какой же маленькой показалась мне наша с Барричем комната! Простую мебель, служившую нам верой и правдой, давно растащили, а само помещение использовали в качестве склада для всякого хлама: кусков старой упряжи, сломанных инструментов, изъеденных молью одеял – вещей, которые люди откладывают в сторону, пообещав себе когда-нибудь их починить, или не решаются выбросить, считая, что они еще пригодятся.

Вот во что превратилась комната, где я провел детство.

Баррич пришел бы в ярость, увидев все это. Наверное, Хендс сначала разрешил складывать ненужные вещи в нашу каморку, а потом решил, что у него есть дела поважнее, чем наводить тут порядок.

Сегодня конюшни требовали гораздо больше внимания, чем во времена войны красных кораблей. Мне было трудно представить себе, что Хендс сидит вечерами и смазывает жиром или чинит старую упряжь.

Лорел неправильно поняла выражение, появившееся у меня на лице."

"– Я знаю, здесь ужасно пахнет, но зато нас никто не услышит. Мы могли бы поговорить и в твоей комнате, но лорд Голден уж слишком старательно изображает важного аристократа.