6
0
Я глаза расширила и умолчала о том, что вчера полдня проиграла в телефон. Не в тетрис, правда, но он попал почти в яблочко. Накатила непонятная злость:
— Нет-нет! Андрей Владимирович! Даже если вы ближайшие полгода будете изображать из себя человека, я все равно вас буду донимать, ясно?
Он поднял лицо и едва заметно улыбнулся.
— Хочется воевать так, что руки чешутся? Понимаю. Ты мне тоже нравиться не начнешь. Потому воевать я с тобой буду, но в свободное от работы время.
— Это еще что значит?
— Надеюсь, со сном у тебя проблем нет? Потому что скоро начнутся. Да, Таня, я всегда буду где-то поблизости, чтобы тебя трясло от каждого шороха!
— В каком это смысле? — почему-то в его иронии я услышала почти отчетливую причину для паники. — Вы преследовать меня будете после работы?
— Неплохой кофе, кстати. Спасибо, что без плевка. Можешь идти.
Вышла, потому что не знала, что ответить. И уж тем более не могла себе позволить показать страх. Владимир Александрович помог отцу с арендой квартиры, то есть мой босс наверняка знает, где я живу. И что он сделает? Завалится посреди ночи и… протоколы заставит составлять? В каблуки меня насильно нарядит? Смешно и нелепо! Но зато подобного никто не сможет увидеть, в офисе будет притворяться дрессированным начальником, а выводить в свободное от работы время, чтобы дело не страдало. А он хитер, гад симпатичный. У таких вместо мозга клубок хитрых змей, щедро политых самолюбованием. Такие, действительно, ни перед чем не остановятся…
Теперь о предстоящей встрече с его родителями я думала с еще большим волнением. Поначалу собиралась ориентироваться по ситуации, но потом решила бить напролом.
Вошла в указанный ресторан, сразу нашла их взглядом. Радостно, как будто меня распирало от восторга, улыбнулась и поприветствовала Владимира Александровича и его супругу. У нее были серьезные проблемы со зрением, и оттого возникала небольшая неловкость. Женщина смотрела вроде бы прямо, но как-то сквозь, не фокусируя взгляд, и было неясно, что именно она разглядывает и видит ли вообще хоть что-нибудь. Потому я ежилась и пыталась не обращать внимания на ощущение сканирования.
Минут пять мы угрохали на ванильные приветствия, вопросы о самочувствии отца и обсуждения моего нового жилья. Благодарить за эти несколько минут пришлось раз десять — вот буквально любой мой ответ заканчивался обязательной формулировкой «спасибо вам за помощь», отчего уже не только я, но и они начали напрягаться. И постепенно разговор перетек в допрос, чего примерно я и ожидала:"
"— Танечка, — предельно мягко, но все-таки давил Владимир Александрович. — Мы очень не хотим вмешиваться в дела сына непосредственно. Излишний контроль мешает нормальной работе, снижает самооценку.
