6
0
— Овоще-нарезательная, — выбрал я. — Без тебя не справлюсь, честно-честно.
— Ты хотя бы во сне не врешь?
— Хочешь посмотреть, как я сплю? Или лучше с ужином поможешь?
Она сориентировалась быстро, выбрав готовку. Сложно не согласиться, когда к тебе так искренне взывают. Но все равно расслабленной не выглядела, и, понятное дело, вооружившись ножом и кабачком — а любое из них можно использовать как смертоносное оружие — осмелела до прямых вопросов:
— Андрей, мне не нравится быть между молотом и наковальней. С одной стороны, твой отец заслужил любых потрясений, но с другой — он все-таки твой отец. Он может ошибаться, хамить и принимать неправильные решения, но все равно не прекратит быть тебе родным. Я поняла, что ты используешь меня и взываешь к моему чувству протеста, но это неправильно!
Я прищурился:
— То есть ты не будешь со мной встречаться от чувства протеста? Как так? Я, что же, зря такую стратегию выстраивал?
— Встречаться? — она будто бы изумилась. — Я не собиралась с тобой встречаться! Протесты протестами, но это уже слишком!"
"— Тогда встречайся со мной не от протеста. Просто так, потому что я классный. Ну или потому что влюбилась в меня с первого взгляда. Или вообще заяви, что начинать встречаться глупо, когда люди уже живут вместе! Вот этот вариант я готов обдумать.
Она выдала едва заметную улыбку, хотя очень того не хотела — но я-то видел!
— Андрей, ты сегодня целый день пытаешься мне в любви признаться? Или в чем?
Настроение упало. Ну, вот зачем так с брутальным героем поступать? Брать бедолагу и из себя выводить. Я развел руками:
— Пытаюсь, коли угодно! И не только сегодня, если уж на то пошло. Но ты только колючки выпускаешь!
Она отложила нож и рухнула на стул. Заговорила после паузы и очень тихо:
— Андрей, это слишком неожиданно. Я выпускаю колючки только по той причине, что не успеваю подстраиваться под обстоятельства.
— А на самом деле сгораешь от желания? — уточнил я с надеждой.
Таня бессердечно покачала головой:
— Не совсем так. Не буду врать и заявлять, что к тебе равнодушна. Но тебя не понимаю вообще, не доверяю тебе. Я вообще никогда не знаю, врешь ты или серьезен. Даже эти чувства — если предположить, что они есть — могут быть лишь следствием желания насолить отцу. Или удовлетворить спортивный интерес. Или еще чем. Тебя хоть кто-нибудь понимает?
— Ага, мама моя. Может, ее вызовем в качестве эксперта?
— Не надо, — слишком поспешно отказалась Таня. — В общем, я сначала разберусь в себе, на тебя посмотрю, а потом скажу, что обо всем этом думаю.
Я заинтересовался:
— Как близко смотреть будешь и сколько времени?
— Ну… неделю, наверное. Или больше. Откуда же мне знать?
Первый вопрос она осознанно проигнорировала, пришлось вернуть:
— Неделя — прекрасный срок.
