5
0
– Я обязан доложить обо всем императорской семье, – эльф поднялся из кресла, в котором сидел в течение всего разговора.
Откланявшись, он вышел."
"– И что это было? – жена уже пришла в себя, к ней вернулась ее прежняя насмешливость. – И откуда в твоем дворце грызуны? Что это за дворец такой, в котором спокойно бегают мыши?
– Не выходила бы из покоев, и мышь не встретила бы, – парировал Дарий.
– Ты меня собрался на привязи держать? Так я не теленок какой.
О да, не теленок. Еще хуже. Баран. Такая же упертая.
Она – эльфийка! Ну или смесок, как там правильно называют детей разных рас? Лика посчитала бы подобное заявление смешным, если бы не колечко, упорно не желавшее слезать с пальца.
Мать эльфийкой назвать было нельзя: невысокая, приземистая, плотная. Скорее уж гномка. Тогда получается, что эльфом оказался отец, потерявшийся непонятно где? А сестра тогда как? Тоже эльфийка? Все же двойняшка.
Лика представила себе Вику, смешливую брюнетку, плотную и невысокую, как мать, и фыркнула: хороши эльфы. Сразу видно породу. Аристократы, блин.
Муж ушел, вроде как общаться с послами, Лика прослушала. Она лежала в спальне одна. Потянувшись, Лика поднялась. Да, необычное приключение вышло… Лика такого «веселья» точно не заказывала. С другой стороны, если бы не та сволочная мышь, кто знает, увидел бы эльфийский посол колечко…
В животе призывно заурчало.
– Я тебя утром кормила, – буркнула Лика, но к колокольчику потянулась.
Стресс необходимо было заесть чем-нибудь вкусненьким.
Прибежавшей служанке Лика заказала обед в комнату и подошла к окну. Сверху открывался чудесный вид на ухоженный парк. Клумбы, аллеи, декоративные кусты.
– Обязательно туда схожу, – решила Лика. – Вот поем и схожу. А вечером к мужу пристану насчет портнихи и учителей. Надо ж чем-то здесь развлекаться. А то такая скукотища!
В дверь постучали.
– Как-то ты быстро, – повернулась Лика ко входу.
В следующий миг ее окутал густой плотный кокон. Как тогда, в спальне у мужа. А за пределами кокона бушевали стихии: лил дождь, сверкала молния, выл ветер. И все это в одной комнате, хотя за окном светило солнце.
Лика с изумлением смотрела на это светопреставление.
Затем в спальне появился муж, злой, как сотня волков. Он что-то прокричал, щелкнул пальцами, и стихии исчезли. Вместе с ними исчез и кокон.
– Во что ты опять вляпалась?! – повернулся к Лике муж.
– А вот орать не надо! – отрезала она. – Я не виновата, что в твоем дворце жить невозможно. То мыши бегают, то нападает кто-то.
Муж злобно прищурился:
– Пока ты тут не появилась, никто ни на кого не нападал.
– Ах, теперь, значит, я виновата? – подбоченилась Лика. – Может, и нападают только на меня? И кто? Твои бывшие подстилки?!
– И это жена императора, – скривился муж, – выражается, как последний дворник.
