8
0
Человек, которого я знал полжизни, просто предал и продал меня за… Я даже не знаю, за что? Деньги? Но разве он был обижен, работая в моей компании и получая, честно говоря, незаслуженно завышенную зарплату? Отношение? Я готов был выполнить любую его просьбу и помочь во всем! Власть? Очень сомневаюсь, что Емельяненко пустил бы крысу в свое близкое окружение!..
Облокотился на стол и обхватил голову руками. Что ж, рубить придется с плеча. Завтра же позвоню в компанию и дам поручение подготовить приказ об увольнении бывшего друга. Возможно, следовало бы действовать хитрее, но, во-первых, я не в состоянии вести с ним какие-то игры, а во-вторых, не могу рисковать сейчас: вдруг за эти пару дней Олег пронюхает что-то о сделке с Хуршидом! И так все шатко. Мне и Амана хватает с головой!..
Почувствовал, как позади меня пошевелилась Карина, и оглянулся. Она что-то промурлыкала сквозь сон и, покрутившись в постели, придвинулась вплотную ко мне. Свернулась клубочком, прижавшись животом к моей спине, таким образом, что ее колени упирались в один мой бок, а локти — в другой. И осталась так, обвив меня своим телом, продолжая смотреть сны как ни в чем не бывало.
Чуть развернулся вполоборота, положил ладонь на ее предплечье и слегка сжал.
— Никого рядом со мной не осталось, дьяволенок, кроме тебя… Да и ты не моя, — слабо проговорил, зная, что она ничего не услышит. — Что-то в этой жизни я делаю не так…
Через пару минут Карина томно потянулась и, медленно приоткрыв глаза, недоуменно осмотрелась вокруг. Споткнувшись о мой взгляд, тут же вскочила и поспешно переместилась вглубь дивана, подальше от меня.
Что ж, раз шарахается, как от прокаженного, значит, точно пришла в себя.
Глава 8
Молча поднялся и направился на кухню, чтобы развести водой препарат, который прописал ей Арсеньев. Когда я вернулся в гостиную, Карина задумчиво сидела, прижав колени к груди и обхватив их руками. Протянул ей стакан с лекарственным раствором.
— Что это? — с подозрением покосилась на меня, но все же взяла стакан.
— Не знаю, на упаковке все на арабском написано, — честно признался. — Но врач сказал, тебе поможет.
— Отравить меня решил? — усмехнулась и приподняла бровь.
— Зачем? Ты и сама с этим прекрасно справляешься! — хмыкнул я, наблюдая, как она делает глоток и слегка морщится. — Как, сильно противно?
— Никак, — бросила коротко и, залпом выпив весь раствор, вернула мне пустой стакан. — Что случилось? Я почти ничего не помню… Только оранжерею, а потом… пуф! — взмахнула рукой.
Некоторое время я молча смотрел ей в глаза, размышляя, сказать правду или все же не беспокоить дьяволенка? Впрочем, она имеет право знать, что произошло.
