2
0Скинув с себя шубу, подаренную Эмином, я накрыла его тело, а сама легла рядом, каждую минуту беспрерывно слушая его пульс.
- Диана… маленькая моя…
- Я здесь, Эмин. Коля уже едет. Скорая тоже. Я рядом.
Я приложила ладони к лицу Эмина. Он совсем беззащитный, таким его видела только я.
- Пожалуйста, не закрывай глаза, - взмолилась я, - только не засыпай. Говори со мной.
- Говорю…
Все казалось так просто: телефон в машине, стоило мне только вернуться туда и набрать Колю - он бы примчался за пятнадцать минут. Но тогда я бы не удерживала Эмина на плаву, а он бы непременно ушел под лед, превратив те пятнадцать минут в роковые.
- Что тебе говорить? – спросил он слабым голосом.
- Что любишь меня.
- Да… любовь у меня больная. Дурацкая."
"Я заплакала, склоняясь над Эмином.
Сумасшедший. Жестокий. Мой.
Я поцеловала его щеки – они все еще были холодными до жути. Я целовала не губами – языком, он был самым горячим, что осталось в моем теле. Я облизывала лицо Эмина, а он что-то бормотал, но слушался и не засыпал.
- Я боюсь того, что будет завтра.
- Почему ты так говоришь? – прошептала, обдувая его горячим воздухом.
- Боюсь, что ты уйдешь. А я не отпущу.
Я поцеловала его лоб – температура менялась. Кажется, к Эмину возвращался голос, но жар вызвал у него бред.
Где же Коля?! Скорая?! Хоть кто-нибудь?..
- Я тебе все дам, Диана.
- Ничего мне не нужно. Только ты живи, черт возьми! - разозлилась я.
- Все дам, но ты не бросай меня. Иначе я во тьму уйду. Беспросветную. Отец утянет меня за собой, сделает похожим на зверя.
- Эмин, у тебя жар. Ты лучше говори о том, как сильно меня любишь.
- Безумно люблю. До одури. Ты – свет мой, Диана. И я пытаюсь идти на этот свет.
Я потрогала его лоб. Заболеет теперь. Но главное, что жив.
На глаза навернулись слезы, из сердца моего хлыстала кровь.
У Эмина было много врагов, но самым главным из них оказался он сам. Никто не мог его убить – он сам смог.
- Хорошо, Эмин, - закивала я, - ты только скорую дождись, ладно?
Я сжимала его пальцы, пытаясь отогреть. Ноги грела, каждый палец нежно согревала.
Сирены скорой стали моим утешением.
Когда в машине аккумулировалось тепло, приехал Коля и много-много машин с проблесковыми маячками.
И тогда все закончилось.
Но эта ночь осталась в моей памяти навечно. Ее не стереть наждачкой - я на жизнь запомнила, как этот большой и важный человек из телевизора цеплялся за лед синюшными пальцами, а после - просил не бросать его.
Я долго восстанавливала спину, он лечил простуженные легкие.
И никто из нас не говорил о той ночи более. Просто каждый раз, смотря на хозяина города по бездушному телевизору, я вспоминала другого Эмина.
Дикого.
