15
0Я просто не понимаю ничего.
— …Ну а потом мне сообщают, что Бобров звонил четыре раза. Я, мать его, понятия не имею зачем. Благо конец дня был, а завтра что-нибудь придумаю. Потому что не перезвонить будет невежливо, уебок может о чем-то догадаться… — вещает Максим вполголоса. — Прости за обсценную лексику, Анют.
Я еще раз украдкой оборачиваюсь и смотрю ниже. У него стоит. Ровненько так вверх, как стрелка часов, показывая на двенадцать. Капец. А у самой внутри все как будто плавится, готовое подстроиться и всю эту красоту принять. Немедленно. Промежность пылает.
"Ствол крепкий, крупный, под стать обладателю. С проступающими синими венами и на контрасте — с розоватой нежной головкой. Я вживую-то и не рассматривала никогда. Лобок густо покрыт короткими черными волосками. Мошонка совсем темная. Сглатываю. Я по сравнению с этим мужиком вся светлая, розовая. Капли мыльной воды стекают по его телу вниз, по животу, члену, волосатым ногам, ягодицам. Сжимаю бедра крепче, сгорая одновременно от стыда и любопытства.
— Ты меня слушаешь?
Кипятком ошпаривает. Это ведь… ненормально? Что он тут моется и у него стоит.
Толкаю Максима бедром сама и встаю под душ, смываю пену. С этого момента напряжение как-то болезненно усиливается, оно в скованных движениях, в тесноте и жаре, от которого кружится голова. Мы оба быстро дышим, кабинка окончательно запотела.
— Да, слушаю. Думаю, он точно догадается. Если бы я оставила человеку четыре пропущенных, а он спокойно поехал домой, то выводы я бы сделала.
Макс фыркает:
— Справедливо.
— Скажи, что жена отвлекла, — даю совет. — Всегда можно свалить на жену.
На мгновение пересекаемся глазами.
Он вновь кладет руки на мою талию, притягивает к себе, да так, что налетаю спиной на его грудь, бедрами вписываюсь в стояк. Кровь шумит в ушах, жизнь пробегает на ускоренке, между ног все пылает, как и живот. Все тело пылает. Это больше, чем я готова выдержать.
Он не трогает грудь или вульву, иначе бы я просто расплакалась.
Чуть приподнимает меня, делает толчок, член трется о мои складочки, буквально проскальзывает по входу, клитору, лобку.
Взрывает от какого-то священного ужаса.
— Блядь, я не вижу твои глаза, — выпаливает Макс. Обнимает вдруг нежно руками своими загребущими. Разворачивает к себе. — Не могу с тобой так. Посмотри, Аня, я хочу увидеть, — добавляет быстро, низко.
Секс? Сейчас прямо секс? Между нами? Здесь?
Потряхивает.
