15
0Я бы тебя взял с собой в разведку.
— Да конечно! — хмыкаю.
— Точно говорю. Отставила панику и сделала мою работу, причем блестяще. Следующую зарплату перечислю тебе, заслужила по праву.
Я прыскаю.
— Давай сторгуемся на тридцати процентах, — улыбаюсь. — Это ведь ты научил, как оказывать первую помощь в таких случаях. Сёма, спасибо, я не знаю, откуда бы еще эти знания возникли в моей голове. Это все ты и твой инструктаж.
— Думал, ты меня тогда не слушала, — произносит он с улыбкой.
— Слушала. Я всегда тебя слушаю, ты интересно рассказываешь.
Он делает еще один шаг ближе, и я наконец расслабляюсь.
Сёма рядом больше года, несколько раз в неделю как штык. Он много раз доказывал, что надежный и настоящий. Ни разу не позволил себе грубого слова, всегда похвалит и поддержит. Его работа — защищать нас с Витой, помогать нам, и я понимаю, что наша почти дружба чуть выходит за рамки отношений телохранитель-подопечная.
Он замечательный человек, а мне как никогда нужна поддержка. Обнимаю за шею и снова всхлипываю.
— Ну ладно. Все позади. Ты крутая мамочка.
Семён обнимает за талию, его ладони сжимают сильно. Это слишком, потому что я упираюсь грудью ему в грудь. Хочу отстраниться.
Тогда он приподнимает меня и болтает в воздухе, заставляя рассмеяться. Мы почти одного роста, но Семён крепкий, попробуй выскользни из тисков его рук. Я чувствую облегчение, хотя кровь до сих пор бурлит, да и сердце не успокоилось.
Хочется или бежать, или кричать, или что-нибудь еще сделать! Моя дочка жива и здорова! Я ее спасла!
Наши глаза встречаются.
Семён возвращает на землю. Я почему-то смущаюсь и отвожу глаза, в этот момент он наклоняется и целует в губы.
На миг замираю, как-то вдруг до глубины души растерявшись. Он делает движение, он действительно меня целует. Пря-мо сей-час! Прикрывает глаза в наслаждении и искренности. А я-то пялюсь на него, в полном шоке. Будто в паутину попала, не в силах с места сдвинуться. Он хороший, он друг. Что же мы делаем?"
"Отстраняюсь поспешно, Семён тянет «м-м-м», обнимает крепче, вновь льнет и отчаянным рывком впивается в мои губы своими.
Я упираюсь руками в его плечи. Он тут же отпускает, на два шага отпрыгивает и в лице меняется. Краснеет до кончиков ушей, будто ему не двадцать шесть, а пятнадцать.
— Простите, Аня, простите, пожалуйста, — выдает испуганно, мгновенно переходя на «вы». — Извините, мне не стоило. — Ударяет себя по лбу. — Треш! Вот это я дал! Простите.
Я, немало смущенная, обнимаю себя.
