15
0
Около часа я катаюсь по поселку. За это время знакомые успели обо всем узнать, и телефон начал буквально разрываться! Коллеги, фотографы, менеджеры, что работали со мной ранее, принялись репостить к себе обложку, упоминать меня. Сообщения с поздравлениями посыпались как снег в октябре — вроде и предсказуемо, но при этом целое событие."
"— Прости, Ириш, телефон обрывают, — говорю я. — Попозже созвонимся?
— Лучше встретимся, и ты все расскажешь. Поклянись, Зима! Что ты мне все-все расскажешь!
— Клянусь, — торжественно обещаю, сбрасывая вызов и принимая другой, тоже от коллеги.
В череде звонков и поздравлений поступает один, отвечать на который я не спешу. Ба-Ружа. Она редко пользуется телефоном, обычно мы созваниваемся через ноут с видеосвязью. А тут…
Мешкаю. Мимо пролетает внедорожник Папуши, я краем глаза замечаю номера. Отворачиваюсь.
Ба-Ружа звонит еще раз. Что ж, ничего плохого я не сделала.
— Да, ба? — спрашиваю в трубку весело.
— Чяй? Чяй Аня! — задыхается она.
У меня на миг щемит сердце.
— Бабушка, как вы? Все в порядке?
Ба-Ружа будто забыла русский алфавит, повторяет мое имя несколько раз, а потом обрушивает на мои бедные уши такой поток цыганских слов, что в панике сбрасываю звонок.
Этот язык может быть грубым. Наверное, как и любой другой язык на планете, но голос старой цыганки и вовсе превратил речь в жуткое проклятье. Волоски встают дыбом, я потираю предплечья и подавляю желание перекреститься.
Ба-Ружа звонит снова. Беру трубку и говорю:
— Я не хочу ссориться. Простите, я вас люблю, бабушка, но ссориться не буду! — После чего сбрасываю.
Мобильный разрывается! Звонки поступают в том числе с неизвестных номеров, с европейских… Я понимаю, что это работа.
Когда ба-Ружа звонит в четвертый раз, я вновь сбрасываю, крепко сжимаю телефон. Не все в этой жизни можно решить кровавыми простынями. Далеко не все.
Эйфория по-прежнему кружит голову, но при этом я ощущаю себя будто слегка… подавленной. Пришибленной? Какое-то посленовогоднее похмелье, когда просыпаешься первого января и понимаешь, что, несмотря на громкие тосты и пожелания счастья, ничегошеньки не поменялось. Все то же самое вокруг. Тот же дом, тот же старый диван колет поясницу.
Я ждала этот шанс, возможно, всю жизнь.
Обложка есть. Звонки есть. А сама я… прежняя.
Как бы Максим поступил на моем месте? Вряд ли бы раскис и сдался.
Поэтому собираю волосы в хвост, распрямляю плечи.
Что ж. Жизнь продолжается. Я жму на газ и поворачиваю в сторону дома.
У ворот припаркован только внедорожник мужа, Папуша уехала, мне не показалось.
