15
0И многих вы так вытащили?
— Достаточно, Семен. Поверь, больше тебе знать не захочется.
— Дяденька, вы же меня тут не бросите? — вспыхивает Радка, обнимающая Семена за шею."
"— Дяденька этот добрый, он тебя ни за что не бросит, — отвечаю. — Но вот обувь где-то раздобыть тебе надо, причем срочно.
Поворачиваем за угол, и я вижу, наконец, машину. Вокруг никого. Тихо. Облегчение неимоверное.
Таисия выбегает навстречу, несется к нам и вцепляется в дочь. Обнимает ее, целует в щеки.
— Мама, мама, всё хорошо! Мне тетя Лала сказала спешить, я дождалась, пока бабуля уйдет спать, и через забор и пролезла.
Ощущаю, что от холода сводит плечи.
— В машину, — тороплю. — Быстрее.
— Ману! — раздается за спиной.
Блядь. Оборачиваюсь. Этого еще не хватало.
Настя стоит метрах в десяти. Дышит тяжело, быстро — запыхалась. Длинное траурное платье. Серая шаль на плечах. Она давно одевается как старуха. Вся ее жизнь — траур.
— Ты мне сорвешь операцию.
— Которую спасла.
— Мы спешим, некогда.
— Одна минута. Пожалуйста, всего одна.
Быстро подхожу. Закуриваю.
Она тоже тянется, угощаю сигаретой.
— Артур в тюрьме, ты ведь знаешь об этом. Не можешь не знать. Над ним издеваются. Я навещала недавно, живого места нет.
Ее младший брат. Морщусь. Славный пацан был, пошел по статье, десять лет сидеть будет.
— Его бьют каждый день, Ману. Помоги.
— Я ничего не могу сделать. Пусть Анхель проплатит, у него есть связи.
— Он не будет! — взрывается. — Не потратит и копейки на моего Артура!
— Попроси мужа, пусть повиляет на баро.
- Ты мне мстишь? — вскидывает глаза.
Жар пробегает по телу, что на морозе ощущается диковато.
— Ты не пришел в прошлую пятницу, я ждала почти всю ночь.
— Денис должен был предупредить.
— Ты не пришел и не связался со мной! Его бьют всю эту неделю! — Она толкает в плечо. Грубо, резко.
И тут меня взрывает злостью.
— Перестань орать, ты срываешь операцию! — обрываю ее негромко. — Я не могу спасать твоих братьев. — Она пытается ответить, но я перебиваю: — И сыновей не смогу.
Резко замолкает. Перестает дергаться.
— Посмотри на них, — показываю на машину. — Они хотят выбраться. Хотят жить честно. Нормально. Вот им я помогу. И буду продолжать помогать по мере сил и возможностей. Мне это непросто — лезть в колонии, искать там кого-то, проплачивать. Это не моя сфера. Я могу выкупить его на полгода, но потом придется снова платить. И так все десять лет, а он выйдет и сядет. Я не могу приезжать каждый раз, когда у тебя проблемы.
