Чувствую покой и тихое счастье, что мы куда-то едем, и что ехать еще долго, и впереди нас ждет отпуск.
И что я сижу впереди, а не с Витой на заднем сиденье, которую обожаю, но при этом именно сейчас ощущаю себя не только матерью, но еще и женщиной. Прекрасной женщиной, на которую смотрели сотни людей, и которой муж привез самый шикарный букет. Боже, бедный дизайнер, бедный Макс. Поворачиваюсь к насупленному мужу и спрашиваю вполголоса:
— Тебе меня жалко? Только честно.
Он чуть хмурится, произносит:
— Ты знаешь, я испытываю странное удовольствие, когда тебе хорошо.
Прыскаю. Он продолжает:
— На подиуме ты была точно счастлива.
— И сейчас.
— Уверена?
— Абсолютно.
На телефон падает сообщение, я вижу кругленькую сумму, которую прислали за работу. Показываю Максу.
— Ого, — тянет он. — Еще немного, и я ухожу на пенсию.
Смеюсь!
— Обалдеть, да? Невероятная сумма. Макс, спасибо за Ивана. Он грубый такой, но объясняет всё четко.
— Да причем здесь Иван. Это ты рыдала в колючем платье.
Потираю грудь и бока — приняла душ, но действительно до сих пор все чешется. Еще и проволокой поцарапали.
— Притом, что меня запихали на крутой показ.
— Все твои дни рождения будут веселыми, — обещает он.
— Я знаю, — говорю быстро. Стреляю в него глазами.
Потом мы оба смотрим вдаль, на дорогу. Няня с Витой посапывают на заднем сиденье, негромко играет музыка.
Я не раз слышала фразу, что за каждой сильной женщиной стоит один козел, который испортил ей жизнь.
Я думаю, что за каждой сильной и счастливой женщиной стоит кто-то, кто ее поддержал. Показал примером, что границы существуют лишь в голове.
За каждой счастливой женщиной стоит мечта.
Невозможно заставить мужчину полюбить себя, но стремясь стать лучше, в сухом остатке ты получаешь себя новую. А потом, наверное, уже и неважно, любит он или нет. Потом ты нравишься самой себе. И твоя жизнь становится прекрасной.
Я смотрю на Максима, когда в фойе гостиницы он подает документы. Глаз с него не свожу. Кем бы ни была. Чего бы ни достигла. Он — так и останется мечтой.









