6
0
– Может, тайный страх во сне объявился?
– Какой страх?
– Ты сам первый раз здесь идёшь. А ну заплутаем?
– Ещё чего придумай, дядя Кербога.
«Обошли дикомыта в лесу!» Светел не то чтобы назубок помнил сегдинскую круговину, но опознавался уверенно. Бывало, полдороги до Изворы одолевал с местничами. А дальше – речным руслом да промахнуться?
Снежный ком прыгал из ладони в ладонь. Туда, сюда, влево, вправо. Не одиннадцать топоров, конечно, но всё же. «Люди могут, а я?..»
– Так вот что за меледа у Арелы всё время в руках была, – под хруст снега под лапками сказал он скомороху.
Кербога терпеливо наблюдал за неловким скоком снежка.
– Я думал, дурак, в игрушки девка играется, – продолжал Светел. – Мы со Скварой пряли всё время, это дело нужное, а клубки лукать?.. Баловство!
– Люди тому баловству по семи годков учатся…
– Понял уже, дядя Кербога. Как сам руками испробуешь…
– Руки у тебя, парень, для оружия, не для кидков-бросков скоморошьих.
– Если б я всех слушал, кто мои руки судил, я бы тут с тобой не гулял.
Кербога спросил со смешком:
– Прясть-то не разучился?"
"– Будешь оботуров щипать, дядя, ты меня испытай. А тогда, мальцом, я прялку на гибало скоро сменил. И ещё, по атиной надоумке, на гусли локотницы опёр… Дедушка Игорка учить не хотел, тоже всё на руки пенял. Только, мол, с брёвнами управляться.
Сани качнулись, переваливая небольшую застругу. Светел поднял ещё ком, отрубленный полозом, начал кидать два в очередь. Комья падали, он упрямо подбирал.
Кербога не выдержал:
– Давай покажу…
– Не, дядя.
– Дойдёшь, когда борода посивеет.
– А мне не к спеху.
Сани приближались к релке у слияния речек. Здесь по берегам сохранился лес, прикрытый щитом скалистой гряды. Ветра не было, оботуры выдували струи густого пара. Лицо дикомыта прятала харя, но в голосе прозвучала улыбка:
– Мне не скоморохом быть, дядя Кербога. Людей удивлять, на то вы с дедом Гудимом. А я что схвачу умишком, того мне и хватит.
Кербога безнадёжно махнул рукой, отвернулся от прыгающих снежков.
– Ты, ребятище, мне про Сечу рассказать обещал.
– А что про неё? Там наш Сеггар мудрость явил. Кощеев против Железной построил и робеть воспретил…
– Ты мне про деяния поведай. Подвиги вспомни. Я, может, в красный склад облеку.
Изнутри скоморошни повторами звучал голос. Девка Лаука заучивала попевку с непростым, заломистым взлётом. Дед Гудим подыгрывал на свирели. Светел неволей вспомнил материн голос. «Тем крыльям нынешняя попевка пёрышек бы не взбила…»
– Мы-то что, – сказал он. – Мы одним плечом стояли.
