6
0Маме с бабушкой сказать? Ни за что!
«Вымахал, ребятище!»
В чужедальнем краю, где бездомные ветры стенают,Где усталому взору знакомых примет не найти,На тебя, Правосудная! Лишь на тебя уповаю,Лишь к твоей доброте обращаю моленье в пути."
"Найдя слова для последних двух строк, Кербога задумался, не чинит ли обиды малым духам, живущим в снегу, под снегом, в потоках ветра, толкавшего скоморошню. Велика власть Предвечной Царицы, но, когда ресницы норовят примёрзнуть к щеке, а плетёные снегоступы всё тяжелей проминают уброд, каждую жалящую ледяную иглу трудно объяснить её волей.
Верю! – выведешь ты, принимавшая мира начало,Не позволив бездарно в метельных сугробах заснуть,Нас туда, где гостям не жалеют ни хлеба, ни салаИ горячей ухи не скупятся побольше плеснуть…Бычья тяжёлая голова, выбеленная снегом, забившим чёрные космы, сунулась под локоть остановившемуся Кербоге. Дохнула струйками пара. Он не глядя, привычно погладил шевелящийся нос. В руке, кажется, скрипели все суставы и жилы.
– Ну что, дружок? Заплутали, – пользуясь тем, что внутри возка не могли услышать, сказал Кербога пристяжному. – Какой стороны держаться, ума не приложу.
Голос глухо звучал из-под меховой хари с повязкой.
Быки у почтенного скомороха были матёрые, съезженные, привычные каждый к своему делу. Коренник – стойкий, суровый, по-звериному честный. Пристяжной – хитроватый, умный и любопытный.
За пределами круга дули голодные ветры, лютовали морозы, стерегли недобрые люди.
А не самовольничай, помилованный глумец!
Не забывай, чьим попущением воздух в грудь набираешь и пусть вполголоса, но поёшь. Куда собрался сбежать?
Я к стопам возносил твоим, Матерь, весёлую славу,Мне к земным прегрешеньям велели понурить лицо.Кто постиг твою волю? Неужто воистину правыТе, кто лишь на своё усмотренье служить заставляетжрецов?Пристяжной мотнул рогатой башкой, толкая замершего хозяина.
Новый тычок могучего оботура посунул Кербогу вперёд, едва не свалив. Бывший жрец оглянулся. Пристяжной взбивал снег раздвоенным копытом.
