6
0Языки волдырями, в корень бы не стереть!
Когда становилось невсутерпь, они пытались отвлечься. Вспоминали Жогушку. Его речи про грозного брата, сулившего Чёрной Пятери месть.
– Волос, значит, жарый. И на рожу андарх, – праздно рассуждал Гойчин. – Здесь таких раз, два и…
– А помнишь того, у ристалища? Светел этот, поди, тоже с Ойдригова полку мешанец, они, бывает, через поколения вылезают…
– Не, в Опёнках сильную породу видать. Два сына бровь в бровь, отколь иной затесался?
– Мамка на заезжего молодца загляделась…
Гойчин морщил чистый лоб. Что-то витало. Словцо там, словцо тут… Бисерины катались, выскальзывали.
– В руках, стало быть, всё горит, – сказал Ирша. – Ну, это понятно. Парень дом вёл, за отца лыжи источил.
– Не горит. Живёт, – пробормотал Гойчин. Ему легче соображалось, когда бубнил вслух.
– Это у них говоря такая.
– Не. – Гойчин всё ловил чужой смысл.
Ирша фыркнул:
– Сухая ветка в руках цвет даёт?
– О том гадаю.
– Спросим, что ли, мальца?
Гойчин мотнул головой. Длить знакомство было нельзя. Ни к чему, чтобы маленький гусляр их запомнил.
Они справляли малую нужду за плетнём, у отгороженной ямы, когда сзади прозвучал властный голос:
– Эй, недоросли!
Воронята подпрыгнули, оборачиваясь. Кое-как сдержали ладони, метнувшиеся к ножам."
"На оплывшей горке песка, вынутого при рытье ямы, стоял купец. Не самый нарядный, просто из тех, по ком сразу видно – весь торг скупит, если захочет. До тла проконается на гусиных боях – и не дрогнув восстановит богатство. А за облюбованным товаром сиганёт с края земли и всех чертей там разгонит.
Он властно позвал:
– А ну, идите-ка сюда, чада Нетребкины.
Орудники сперва пошли, потом начали думать: а надо ли слушаться. Этот человек был явно привычен, чтоб ему отвечали, коли спросил. Воронята опасливо приблизились. Замерли, как шкодные робуши перед державцем.
– Вижу теперь: слава Матери не минуется.
В голосе звенела насмешка, но взгляд сверлил. Ребята сдёрнули шапки:
– На то воинский путь, чтобы матерям оборона была.
А у самих головы шли кругом и ноги не ощущали земли, и даже тучи как будто приподнялись, допуская в мир больше света.
– Узнаёте?
Воронята снова насторожились: с какой стати им его узнавать? А он уже с открытой издёвкой глянул на двоих недоумков. Что-то слегка изменилось в лице… и на миг они вдруг узрели вора Трясаву, готового жаловаться и ныть. Вот дела! – мелькнул и пропал!
«Никогда нам такими не стать», – запечалился Гойчин.
«Когда-нибудь мы станем такими», – понадеялся Ирша.
– А то бы я вам, дуралеям, запросто объявился, – идя с ними прочь от нужника, продолжал купец.
