6
0Он прохаживался вдоль строя порядчиков, сжимал тяжёлый кулак. В чём дело?.. Гадать не было времени. Ознобиша начал допрос.
– Ты ли Геррик, сын Ардена из Сегды, что в Шегардайской губе?"
"– Истинно, господин правдивый советник.
Сам крепкий, сухой. Зоркие глаза на лице, шелушащемся от бесконечных вёрст стужами, за упряжкой, мчащей гружёную нарту. Что ещё о нём сказывали мезоньки? Добычный ряд… Правобережье…
– Понимаешь ли, что за право ищет на тебе купец Жало, Одоньев сын?
– Как не понимать, господин правдивый советник.
– Закон ёмства, – сурово продолжал Ознобиша, – велит отвечать родичу за родню, товарищу за товарищей, одноземцу за одноземцев.
– Вышел рок – вилами в бок. – Сегжанин тряхнул головой и вдруг улыбнулся. – Осуждай уже, что ли, твоё высокостепенство! Хоть тем праведному Йерелу порадею, что от уст его царских свою долю честно приму!
Он произнёс имя Эрелиса на шегардайский лад, и Ознобиша, готовый окончить допрос, запнулся о сказанное. «Не спеши. Не верь очевидному. Всё ли так гладко, как выставляют? Закон что топор, с плеча рубит… Вдруг откроется важное? Несудимого…»
– Суд праведных творится не на осуд, а на рассуд, – доброжелательно проговорил Ознобиша.
Геррик приосанился:
– Кому диковины, кому обычный товар. Мы, твоя учёность, вот уж которое лето на правый берег с сыном похаживаем. Одёжки пуховые, рогожи узорочные берём… лыжи знатные, каких более нигде не сыскать. Может, слыхал ты про славного делателя Пенька?
«Пенёк! Опёнок! С… Ск… нет!..»
Вот он, второй и главный подвох.
– Как же не слыхал, – ровно выговорил райца. Он едва находил воздух для дыхания, но отступать было и некуда, и нельзя. – Ещё сказывают, твой приказчик в добычном ряду от покупщиков отбою не ведал. Где берёшь товар воинский?
– Нетрудно ответить. Дело уж не вчерашнее, а и быльём не взялось. У носа морского, Сечей рекомого, дружина дружине путь залегла. Я о ту пору в Устье стоял. Царская с победой пришла, воевода Сеггар взятое с бою мне на продажу поверил.
Когда тебя слушают, хочется говорить. Геррик был готов продолжать, но Ознобиша остановил его.
– Я хочу слышать твою правду, райца, – сказал сзади Эрелис.
Оборачиваясь, Ознобиша на миг столкнулся взглядами с Жалом.
«Помнишь ли, как в глаза мне царевича ворёнком честил?»
«Ворёнок и есть! – был злорадный ответ. – Вот послушаем, каков-то изрок изречёт!»
А ещё за цепью порядчиков стоял Машкара. И смотрел так, будто сеть Гедаховой Правды должна была вот сейчас рухнуть с потрясённого свода.
