6
0
– А ещё быва ходит, – проворчал он, – будто горный государь сам с Беды сирота… при старике возрастал. Врут, что ли?
– Привирают, – коротко ответила Нерыжень.
– Между Баной и Газдаром, отцом гостя нашего, была кровь, – ставя на полотенце плошку с блинами, тихо и безразлично проговорила Эльбиз. – Род на род. Бана хотел примириться и однажды похитил сына Газдара.
– Вот это примирение, – удивился Сибир.
Царевна пожала плечами:
– Таков их обряд. Бана растил Горзе в своём доме, чтобы вернуть отцу гордого воина с оружием, богатым доспехом и боевыми кутасами и на том скончать месть.
Пещеру качнуло.
С тяжким скрежетом подвинулись камни.
Далёкий гром прокатился сквозь скальное основание Выскирега, отдаваясь не в ушах, а прямо в груди.
– Море пришло!.. – ахнул Сибир.
Сын кружевницы первым сообразил, что творилось. И какая погибель шагала пещерами вместе с великой волной.
Дальше он не думал, он вершил должное.
Мигом подхватил на руки царевну.
Кинулся вон, к ходу наверх.
Пропадай блюдо с блинами, пропадай многоценная волоха, шитый столешник! Голову унести бы!
Нерыжень вздёрнула подол – и только замелькали ноги в мягких сапожках.
Глядя через плечо Сибира, Эльбиз увидела, как из колодца вырвался водяной столб.
Взмыл до потолка. Снопом пены, косматым облаком брызг…
Завис на мгновение…
Сложился в подобие человека, безобразное, зловещее, жуткое…
Простёр к царевне руки в струящихся рукавах…
И рухнул, погасив брошенный у колодца светильник.
Вода хлестала неудержимым потоком, заливая пещеру.
Накануне суда
В обычные дни Правомерная Палата, или по-простому судебня, стояла сумрачная, гулкая, пустая. Здесь не искала ночлега коряжинская босота, не шастали вездесущие мезоньки. И это притом что открытый зев Палаты, распахнутый на юго-восток, обходился без стражи. В судебне обитало древнее, хищное, непостижимое чудище – андархский закон. По каменной круче сочилась вечная сырость, толстые капли падали с надписи «Царю правда первый слуга», вырезанной над входом. Внутри, под стенами, шептались, вздыхали тысячи душ.
Ознобиша с худеньким служкой стояли посередине. Задрав голову так, что шапчонку с вихрами приходилось держать рукой, царевна вглядывалась в резные узоры, смутно видимые на сводах. Разбегаясь от середины, до самого пола спускалась замысловатая сеть, изваянная в камне. Узлы не повторялись от ячейки к ячейке: навёртки и желваки, закрепы и захлёсты, репки и репейки…
– Верно ли, Мартхе, что здесь вся как есть Гедахова Правда, записанная узлами?
– Так многие думают, – тоже почти шёпотом отозвался Ознобиша.
