6
0
– Нет там ни знамени, ни письмён! Сулились, да не высекли, – сказал Кобчик. – Пошли уже, коли решили!
Сойко зрячими пальцами ощупывал большой камень. На самом деле тянул время, медлил перед шагом в неведомое, прочь от натоптанных подземелий."
"– Пошли, – вздохнул он, отряхивая ладони. Натянул варежки, потом овчинные рукавицы. Без родных стен рядом – где что?.. Было жутковато.
– Ногу давай, – велел Кобчик.
Сойко послушно приподнял ногу в валенке. Кобчик поставил её на лыжу, стал завязывать юксы. Как на этих деревяшках ходить, Сойко даже отдалённо не представлял.
Там раньше переставляли возы с колёс на полозья и обратно. После отъезда праведного Эрелиса упала метель, белое покрывало простёрлось до самых городских врат. И против всякого обыкновения, таять не захотело.
– Добрый знак! – тешили себя выскирегцы. – Сподручней будет Огненный Трон вывозить, когда изваяют!
О том, что это ещё чуть-чуть сжала челюсти зима, говорить избегали.
Сойко попробовал сделать шаг. Толстая одежда отняла последнюю ловкость. Он плеснул руками, едва устояв.
– А не получится у меня?..
– Получится, – заверил Кобчик. – Люди научаются, и ты не хуже.
– Я слепой…
– А я за двоих зряч. Дорога вехована, болвана от болвана видать.
– Слыхано, лихие людишки болваны сбивали и подменные ставили, с пути уводя…
– Ещё слыхано, праведный Гайдияр тех разбойничков ловил и водичкой поливал на морозе, восставляя болваны. Дойдём, брат, не журись.
Когда отбыл поезд третьего сына и увёз Смоголя, Кобчику целую седмицу кусок в рот не лез от обиды.
С царских сребреников были куплены и порты для дальней дороги, и лыжи, и походный припас. Кобец хотел благоразумно пристать к торговому поезду, но с этим не повезло. Опытные походники отказывались брать в товарищи домоседов, впервые нюхавших снег.
«Попомнят, как обоймёт тоска на привале! – злился Кобец. – Ну и пусть! Сами дойдём! Люди доходили, и мы справимся!»
– Что ж, братейка… Отцам-пращурам поклонясь, Кияну-батюшке помолясь, подмогой святых Небес заручась…
Кобец положил на валун кусок сухаря.
Всё!
Теперь оба принадлежали только дороге.
– Пошли!
Геройского начина положить не удалось. Сойко еле ковылял. Бился лыжей о лыжу, нещадно дёргая ужище. Даже оборачивался: «А может?..»
– Ничего, – повторял Кобчик. – Ничего…
И дело вправду пошло, даже быстрей, чем он надеялся.
