6
0
Здесь Киец остановился.
– Поезд твой, кровнорождённый, уж не серчай, отправлю на ближайший привоз, – сказал он Злату. – Сам возьми окольных и…
Светел расслышал не всё, но вроде уловил слово «дворец».
Злат сразу обратился к Кербоге:
– Идём вместе, благородный певец.
Кербога оглянулся на Светела. Здесь уже не было мороза, все размотали тёплые повязки, сбросили куколи. Кербога стащил шапку, вытер лицо, рука двигалась безотчётно. Светел видел: скомороху было очень не по себе. Решительные мгновения накатили как-то вдруг и все скопом, Кербога снова жалел, что не засел в Кутовой Ворге, дожидаясь… чего?
Он спросил:
– Проводишь меня?
– Зачем? – отрёкся Светел.
«А то опять чего сотворю, не в час посоветую…»
– Моим черёдникам не доверяешь? – мрачно спросил Киец.
«Ну вот! На обе стороны виноват!»
– Я слышал, – с сомнением проговорил Злат, – стража там ныне больно строга. Чужого витязя пустят ли…
«Не пустят? Меня? Там – это где? Во смеху будет, как вскроется…»
Кербога молчал, смотрел просяще, с отчаянием. Он шёл к чужим людям, не ведая, чего ждать.
– А пойду! – сказал Светел. – Доколе возмогу, провожу!"
"«Всяко посмеёмся потом. Царь за кровнорождённым во дворец пробирался! Опять же… когда ещё случай придёт царевича посмотреть…»
Вскоре он жадно рассматривал Последние ворота.
«Цари здесь въезжали. И отец въезжал. А теперь я – пешком. Истинный царь в истинные ворота, а никто и не знает…»
Временами Светелу казалось, что людское скопище вот сейчас замолчит, покинув свои никчёмные разговоры, и разом обернётся к нему, указывая перстами.
А вдруг всё-таки?..
Ворота с надвратной башней высились в грозной древней красе. Каменный лик Владычицы Мораны то прятался среди плывущих клочьев тумана, то вновь открывался, умытый влагой… и всякий раз представал чуть другим. Изваянная Богиня словно бы поводила глазами, наблюдая за происходившим. Ожидая, чем кончится.
Кербога низко ей поклонился. Сотворил молитву.
Светелу каменные черты увиделись знакомыми и незнакомыми.
Он тряхнул головой. На самом верху, меж ступенчатыми зубцами, густо торчали головы позорян. И на пряслах по сторонам башни. И у подножия. Только проход, что вёл внутрь города, черёдники держали свободным. Светел, любопытствуя, попробовал туда заглянуть, но ничего не увидел. Ход, изобильный бойницами для стрелков, западнями для кипятка и смолы, под башней ещё и сворачивал.
