Завтрашний царь. Том 2

Гусли, знавшие колыбельную Сквары, отозвались, выпустили плясать золотые лучи.

Над Коновым ВеномРассвет прогнал тени,Над Коновым Веном опять встаёт заря.На дальних озёрахУже совсем скороЗагомонят птицы, а значит, всё не зря!Из дальних стран короткий и прямойГусиный клин укажет путь домой,Туда, где к морю мчит осколки льдинЦарица рек, могучая Светынь!Твёржа с такой ясностью встала перед зажмуренными глазами, что начало перехватывать горло. Светел удержал голос через великую силу. «А не дам засмеять!»

Над Коновым Веном —Летучих гроз пена,Над Коновым Веном – бескрайний летний день.

Густыми лугамиБосыми ногамиПо шёлковым травам да в кружевную тень!Моя земля, где песням не смолкать!Другой такой на свете не сыскать!Покуда жив, на дальнем берегуОтцовских гуслей лад я сберегу!"

"Ковчежец гремел, как перед Сечей, в груди бушевало свадебное веселье. Из подпечка выглянул заспанный домовой, а люди, объятые щедрым теплом, поняли, что солнце вернётся.

Над Коновым ВеномЩитом неизменнымНад Коновым Веном – плывут печей дымы.Дождями грибными,Огнями ночнымиБлагослови, осень, уснувшие холмы!Сломает зубы долгая зима,Людских сердец не одолеет тьма.

Мы за Светынью встретимся весной,Коль не утратим крыльев за спиной!Над Коновым ВеномЗвучат вдохновенно,Над Коновым Веном – раскаты вещих струн.Им тёмный лес вторит,От них бежит горе,Они зовут в небо святого Солнца струг!Медленно истаяли звоны.

Душа прилетела из-за Светыни назад.

Светел открыл глаза. Беспамятный, встрёпанный, сумасшедший. В ручьях пота. Тихие отсветы пропадали со стен повалуши, гасли во тьме закопчённого потолка. Только разошедшаяся печь гудела неумолчными отзвуками.

Все смотрели на Светела.

Все молчали.

– И вот как судить вас, певцы? – Голос Злата разбил тонкую тишину. – Один воспел дела человека, другой восславил страну, льзя ли сравнивать? Какой приговор, когда тучи над головой в семь крат истончились? Велю, обнимитесь! И чтоб мне распрю забыли! Домовладыка, пиво неси!

Светел до рёберного хруста стиснул Паратку. Про Петерягу и мысли не шевельнулось. Притом что душа очень больно валилась с небес на мёрзлую землю. Победителем Светела не признали. А значит, и повести про тайного воина теперь не дождаться.

Жило лишь послевкусие дела, исполненного за пределами сил.

Чем невозможней, тем лакомей!

Он знал – такой восторг не держится долго.

Только до следующего предела.

Дня через два, когда поезжане уже поговаривали об отдыхе в Кутовой Ворге, Светела поманил хозяин обоза. Светел проводил глазами Лауку, забиравшуюся с Параткой в возок. Подбежал, поклонился:

– Слушаю, батюшка Новожил.

Кровнорождённый встал тропить с ним бок о бок и некоторое время молчал. Светел рассмотрел его лапки. Кованые, как у него самого.