Завтрашний царь. Том 2

В самом низу раздолья, где когда-то был брод через широкий ручей, Светел оглянулся. Петеряга ломил за ним во всю мочь, бешено грёб рукавицами воздух. «Куда тебе, увальню, день грядущий ловить!»

Вот новожилич бросил руку к лицу, отчаянно сдёрнул повязку, взялся за харю…

Светел вспомнил красную пену на губах Кочерги. Окликнул в треть голоса:

– Если удам, про тайного воина расскажешь?

– Расскажу!.. – с мукой прохрипел Петеряга.

– В том слово даёшь?

– Даю!..

Светел снова показал ему тыл и пошёл хрумкать настом, слушая, как приближается рычащее, загнанное дыхание.

Стал бы Сеггар корить за намеренный проигрыш? Латной рукавицей по рёбрам, валенком пониже спины? «Всё приму, воевода. Мне смеются пускай. А нашим и витяжеству… зашибу!»

Всё же особой щады он Петеряге не дал. Выпустил, надсадно стонущего, вперёд у самого болвана. Да и то – на полснегоступа. Новожилич сделал ещё шаг, закатил глаза и свалился. Встречавшие бросились – живой ли? Светел в тревоге прислушался к огоньку Петеряги: «Нешто совсем уморил…» Нет, огонёк гаснуть не собирался, так, слегка присмирел. Светел высоко выпрыгнул, разворачиваясь на лету, и побежал обратно.

Не по растоптанному, по целику. Тропил добавочный след, вымещал недовольство, гнездившееся в душе.

Встретили его, конечно, прибаутками:

– Под горку скакал, на горку не взнял!

– Это тебе не девок мять, дикомыт!

– Иди себе, со скоморохами во гусли играй!

Голоса звучали пустовато. Все видели, как Петеряга у болвана едва оживал, пробовал сесть. И как прибежал назад Светел, тоже все видели.

– Много проиграл, дядя Кербога?

«Всё воздам, кошель не оскудел ещё…»

– Я распоясан людьми, но перед Небом я жрец, – величественно ответил Кербога.

 – Могуч был соблазн, однако я устоял, избежав не только убытков, но и греха. Ибо хмурит брови Владычица, когда её искушают!

Петеряга не показывался до вечера. Как уложили его, иссякшего, в сани, подъехавшие к болвану, так в них и отлёживался. «Негоже царю гнать подданного без меры. Разболеется, чья вина будет?» Светел издали присматривал за огоньком Петеряги. Осторожно храбрил, чтобы Новожилов работник встал поскорее.

Да и рассказал про тайного воина, как обещался…

На другой день стужа ослабила хватку, пошёл тихий снег.

Закалённый Кербога откинул с головы куколь:

– Вот так поймёшь, ребятище, что за счастье просто вольно дышать…

Петеряга вылез наружу и пошёл своими ногами, только тропить его не пускали. Светел при виде соперника встрепенулся, ожидая исполнения слова, но вчерашний герой к нему не спешил. Держался в гуще своих, избегая уединения. На Светела если взглядывал, то искоса, мельком.

К полудню до честного Опёнка стало доходить. «Я дурак.