6
0
– Кому, как не сыну святого, храмовый выход возглавить!
– А новые хвалы воспоют? Или для самой Стреты поберегут?
– Иножды узнаем, желанные. Слышите голоса? Скоро на глаза выйдут!
Вот это кому как. Народ стоял плотно. Сколько ни вытягивайся, одни плечи да головы впереди. Верешку стало совсем обидно. И освящением соймы не полюбовался, и вот опять! И вечером отец с кулаками…
«А мог бы дома посиживать. В ремесленной. С мылом, с кипятком. Наш забор и на Третьи Кнуты, и на Полуденную…»
Ночевщики знают все городские заулки, все тропки вдоль ериков. Верешко развернул тележку и наладился прочь, шмыгнув узкой щелью между заборами.
Дав шествию хорошую выпередку, Верешко поставил тележку и переулком побежал на Полуденную. Проход был такой ширины, что плечи приходилось нести боком, иначе оботрёшь со стенок всю слизь. Звался же переулок Горбоватым за то, что вёл круто вверх, попирая остатки какой-то стены, рухнувшей в Беду.
Славное место для любования святым торжеством!"
"Одолев переулок, Верешко с огорчением убедился, что не он один был такой умный. На обломанные ступени уже втиснулась ватага юнцов. Впрочем, всё это были знакомцы, соседские ребята с Третьих Кнутов. Дети санника Вязилы, шерстобита Мирана, красильщика Гири, ещё иных уличан. Повезло! Чужие бы выгнали и холку намяли.
По двое пробежали храмовые служки, разгоняя зевак:
– Поди, поди прочь!
«Урвал, как украл… да пускай!»
В дальнем пути не страшно заблудиться,В тёмной ночи, где меркнет всякий свет,Тропку укажет нам закон Царицы,Звёздным письмом начертанный завет…Согласное пение слышалось уже за углом, когда везение кончилось.
– А ну, брысь, мальга!
Подростки трепыхнулись стайкой вспугнутых пичуг.
В другое время ребятня сорвалась бы с насиженного места без звука, частью из вежества, частью из страха, но сейчас уступать было слишком досадно. Ведь вот уже он, ход жреческий, уже показался!
– Нешто повторить? – удивился ватажок боярских людей.
