Завтрашний царь. Том 2

– Я бы позвал тебя с нами жить, но ведь не останешься. Как мне наградить великого воина, залечившего рану моего древа?

Мгла ответил без раздумий:

– Пусть твои дети не трогают стаю, что приходит с бедовников.

Старейшина снова кивнул, помолчал, что-то прикидывая про себя. Кивнул взрослому внуку.

– Могучая птица не засиживается на ветке, – сказал он гостю. – Когда надумаешь лететь дальше, тебе нужны будут крылья.

Внук принёс что-то длинное, завёрнутое в рогожу. Подал вождю. Старейшина развернул подарок, и Мгла увидел лыжи. Отличные камысные ирты с плавно вскинутыми носами – для крепкого морозного снега.

Тусклый свет продолжал шутить шутки, вспомнились лыжи кровнорождённого… касание знакомой руки… но нет. Это были просто очень хорошие беговые ирты. Вдел валенки в кожаные стремена-юксы, обратился лицом к северу – и полетел…

– В городе их трудно спрятать, – сказал старейшина. – Они будут ждать тебя здесь. Понадобятся, придёшь и возьмёшь.

Ступени Горбоватого переулка

Светлая весенняя ночь выдалась небывало особенной.

Накануне поздно вечером в шегардайскую круговеньку прибыл гонец.

Он подоспел на измотанной, хрипящей упряжке, сам заиндевелый, с помороженными ногами.

Его ждали. Дозорные встретили гонщика у обрывистого Горелого носа, где прибрежная дорога спускалась на лёд. Сняли бессильного с нарты, переняли драгоценную весть, помчали дальше.

Радостная тревога пронеслась улицами быстрее пожара.

Едет, едет царевич!

Измеряет великие дикоземья, стремясь в отеческий город!

Скоро, скоро уже проплывёт Западными воротами его знамя!

Кто первый придумал мыть улицы – теперь поди знай, но ведь придумал же. Город лишился сна, безмерная новость требовала немедленных дел.

Люди бежали к родне и соседям, подхватив зачем-то детей. Затевали домашние хлопоты, стирку, охитку, будто в канун Рождения Мира: гоже ли в завтрашнее царствование со вчерашней грязью вступать! Ну и вышел кто-то первым за ворота с метлой. Принёс ведёрко воды. Увидели соседи… мыслимо ли отстать?

Истекал глухой предрассветный час, когда не зазорно досматривать последние сны даже рабам… ох, опричный день!

Кощей по прозвищу Мгла таскал воду из ближнего ерика, скатывал мостовую, возил мочальным помелом, опять скатывал.

Смысла в мытье не было никакого. Вся чистота пропадёт ещё до полудня, но кто спрашивает раба?"

"Ко встрече царевича Шегардай готовился не один год. Возводил дворец. Ладил сойму. Гнул полозья саней. Ковал светочи для Ойдригова Опина… И при этом мыслил Великую Стрету событием неясного будущего: «вот однажды…»

Привыкнув жить ожиданием, город всё равно как будто не верил. Даже зная, что Эрелис уже выехал их Коряжина – не верил!

А несбыточное будущее вдруг взяло и наступило. Так бывает.