6
0Нагоняли жути глаза, чёрные под сросшимися бровями. Наконец спросил медленно, задумчиво:
– Я и ныне так выиграл? Ибо позволили?
– Ныне чудо было, дяденька… Мой добрый… он… Хобот… уже прочь с добычей ехать хотел…
Воины умеют принимать решения быстро. Кто долго колеблется, у того жизнь оказывается коротка. Косой бросил сквозь зубы:
– Утрись.
Подождал, пока она торопливо размазывала по рожице белила и выкидывала тряпьё, падавшее из-под сорочки.
– Меня держись… да помалкивай. Скажу «беги» – побежишь.
Даже не спросил, поняла ли. Подхватил совню – и с невольницей, прилипшей к ноге, пошёл обратно в кружало.
Там за столом, отданным игре, гудело веселье. Немного тише прежнего, когда в кону красовались то шлем, то латная рукавица. Ныне играли понемногу, лишь бы время занять. Вопрошали рок о лепёшке, о кружке пива… о лоскуте камыса на подошву для валенка. А ну как дверь распахнётся и новая удача войдёт?
Вернувшегося Косого встретили словно долгожданного родича.
– А мы уж гадали, скоро ли отыгрываться придёшь.
– Бываемо ли, чтобы такой воитель да счастье до конца не изведал!
– Всё бывает, – проворчал Косой, усаживаясь к столу.
От Хобота не укрылась совня, замкнутая в нагалище.
– Что поставить желаешь, твоя почесть? Небось хочешь за роскошный клинок всю справу выручить разом?
– Подождёт справа, – отмахнулся Косой. – Самому, поди, невсутерпь девку вернуть.
Ручища, привычная к оружию, сгребла костлявое плечико, толкнула рабыню вперёд.
– Не пришлась, – захохотал маяк.
«А я тебя дяденькой… – Слёзы всё же вскипели, грозя пролиться на щёки из-под зажмуренных век.
И всё-таки… рука на плече… было что-то? померещилось?..
«…И помалкивай», – отдалось эхо.
Хобот потянулся к лубяному кузову под ногами. Вытащил калиту, очень хорошо знакомую витязю, стал развязывать горловину.
– Девка грошовая, сам взял за три шегардайские утки, из них две передал…
Это была столь кромешная ложь, что зажмуренные глаза распахнулись, уставившись на Хобота со всей ненавистью, на какую способно человеческое существо. Будь возможно себя без остатка вложить в единственное желание, она бы не призадумалась.
– Как против моей совни конаться, была не грошовая, – усмехнулся Косой. – Весь кошель клади, Хобот, не то спать уйду!
Воры уже с горячностью спорили, сколько на самом деле стоили в Шегардае такие девки-ершовки и, главное, что станется с денежным счислением Андархайны, когда Эрелис с родного стола шагнёт на Огненный Трон.
– Прежнее сохранит.
– Да ну. Шегардайское утвердит.
