Сегодня я оказалась немного в другом месте. Там, докуда так и не дошла. Под огненным деревом, напоминающим сакуру с полыхающими цветами. На одной из причудливо изгибающихся веток были закреплены качели.
Я побродила по окрестностям, но в этом месте все застыло в безвременье. Не менялось ничего. Испепеляющий тоже отсутствовал. Поэтому я присела на краешек качелей, испытывая их на прочность. Не хотелось бы навернуться.
Раз уж приходится пережидать время сна тут, можно попытаться получить удовольствие. Я устроилась поудобнее и принялась раскачиваться, позволяя качелям подлетать высоко под полыхающие ветви ближе к розово-сиреневому небу, взмывая над обрывом.
– Ты удивительная, жрица, – услышала я знакомый голос за спиной, но, надо отдать должное, не свалилась с качелей, а осторожненько затормозила и развернулась на сто восемьдесят градусов. Свесила ноги с другой стороны и уставилась на Испепеляющего, который сегодня даже не озаботился маскировкой.
– Ну и зачем ты меня вытащил сюда? – без приветствия поинтересовалась я, и не думая скрывать недовольство. Считала, что заслужила право на нормальный сон. – Полюбоваться?
– Ну а если и так? – ухмыльнулся он и привалился плечом к дереву. – Ты меня забавляешь. За тобой интересно наблюдать.
– Ага, именно поэтому ты хотел меня убить.
– Нет. Убить я тебя хотел совсем по иной причине. – Он ответил удивительно спокойно. Даже портящая его ухмылка исчезла с губ. – Ты жрица и угрожаешь безопасности моего мира. Мои личные предпочтения не имеют значения. Мы же с тобой об этом говорили. Не пытайся сделать меня хуже, чем я есть на самом деле.
– Да, говорили. – Я не планировала успокаиваться и все равно злилась. – И уже пришли к консенсусу. Я делаю из котика принца и сваливаю домой. Все. Угрозы нет. Зачем опять начинать разговор?
– Есть, Лиса, только она не прямо под носом. Ты ведь можешь вернуться в любой момент. И отпустил я тебя на свой страх и риск, многие наши предпочли бы сделать вид, что наследник престола пропал без вести, чем рисковать и оставлять в живых жрицу.
Слова Испепеляющего встревожили, и страх вернулся снова.









