Развод и девичья фамилия

Чёрт, и правда, как двадцатилетний! Вот что значит — желанная и отзывчивая женщина!

— Спросить хочу.

— М-м? Спинку не потрешь? — Алёна протянула руку с губкой и медленно повернулась, демонстрируя совершенные формы. Розовые ягодицы так и манили прикоснуться к ним, а когда женщина опёрлась рукой о стену и чуть наклонилась, у Воротаева сбилось дыхание. Как под гипнозом он взял губку и принялся водить ею по совершенной спинке любовницы. По спине, по изгибам и выпуклостям, по складочкам, распаляясь все больше и больше.

— Са-а-шик! — простонала Алёна и, поворачиваясь, задела кран, отчего редкий дождь, который барабанил по любовникам, стал не только более интенсивным, но и более горячим. Не обжигая, а ещё больше усиливая ощущения.

Почти сразу в помещении сгустился пар, не позволяя рассмотреть детали в подробностях, но так — на ощупь, почти на одних прикосновениях, получалось более возбуждающе, чем, если бы их тела ничто не скрывало от взгляда."

"На этот раз Воротаев не спешил, двигаясь медленно, стараясь прочувствовать, просмаковать, растянуть каждое блаженное мгновение. Всё усиливающиеся стоны любовницы подстёгивали его собственное удовольствие, растекаясь горячими потоками, сворачиваясь узлом, обещая вот-вот вспыхнуть оглушительным оргазмом.

Потом они домыли друг друга и перебрались в спальню.

— Согласна всю жизнь провести вот так — на кровати, с тобой в обнимку, — пробормотала Алёна, уткнувшись Александру в шею. — Тебе завтра надо рано вставать?

— Надо. Но не буду, — решил Воротаев. — Знаешь, я почему-то вдруг так проголодался…

— Продукты! — подскочила любовница. — Где ты оставил пакеты?

— Не… Не знаю, — растерянно ответил Александр. — Где-то тут бросил.

Через полчаса, накинув на себя, он — штаны, Алёна — длинную футболку, они с аппетитом ели, откусывая то от своего бутерброда, то от бутерброда соседа. Смеялись, пачкаясь в кетчупе, таскали друг у друга самые лакомые кусочки, чтобы потом предложить уворованное тому, кого обокрали.

Александру давно не было так хорошо, так спокойно и настолько свободно.

— Аленький, — когда первый голод был утолён, мужчина вспомнил, с каким вопросом шёл в ванную. — Ты детей любишь?

— Люблю, конечно, — уверенно заявила Алёна. — Любая женщина их любит. И мечтает о своих.

— А к чужим ты — как?

— Смотря — чьим чужим, — осторожно ответила женщина. — Ты просто так спрашиваешь или мне начинать беспокоиться?

— Не просто. Понимаешь… Я подумал, а не съехаться ли нам?

— Что??? — у любовницы округлились глаза. — А как же твоя жена?

— Мы расстались со Стеллой, — просто произнёс Александр. — Она сейчас в Израиле, на отдыхе. И я подумал — почему бы нам с тобой не поселиться под одной крышей?

— Ты хочешь переехать… сюда? — Алёна повела глазами вокруг.