— Ка — ак инте — рес — но… — сказала она, на распев. — А что это за камень… Андалузит? — спросила Юля.
— Да, верно, Андалузит.
— Ух ты — ж… как точно показаны тени… это не просто любитель — пока она восхищалась картиной, я снял с себя национальный костюм и папаху. Взъерошивая свои волосы. — Это очень сложно показать тень ведь надо подобрать камень чтобы оттенял, его не покрасишь… сложная работа…
— Да, она была рукодельницей. Но оставь мою бабушку, пусть покоится с миром. Раздевайся.
Только я сказал слово раздевайся, как она вся напряглась, словно я занёс над ней кнут для удара.
— Мне надо в…
— Куда бы тебе не надо было, ты пойдёшь туда голой. Раздевайся, иначе моё хорошее расположение духа перейдёт в плохое… уверяю, тебе не понравится. Давай всё сделаем по — хорошему. Согласна? — она смотрела на меня не шевелясь.
— Согласна — довольно спокойно сказала она, чем меня удивила. — Можно Вас попросить, не делать мне больно?
— Ну ты же большая девочка и понимаешь, что по — другому никак не скрепить наш союз. Если ты будешь делать так, как я тебе велю, можно избежать по максимуму болезненных ощущений.
— Почему — почему Вы всегда приказываете? Почему, Вы не можете быть гораздо мягче. Вы бы могли меня этим расположить к себе…"
"— Что?! Кто тебе сказал, что мне нужно это? Стянув сапоги, встал с кресла и подошёл к ней. Одним рывков, расстегнул все пуговицы разом, что практически все по отлетали, буквально, вытряхнул её из платья. — Не люблю, когда женщина много разговаривает, особенно, это касается постели — сказал, глядя в её глаза, наполненные страхом, но всё равно пытается храбриться.









